Эллиот Лора - Легенда о любви стр 4.

И в запале резко перешла с ним на ты. Ему это понравилось. Но все же нужно как-то охладить ее пыл и при этом постараться не обидеть, а то, чего доброго, сейчас фыркнет и сбежит.

Кевин решил назвать ей сумму.

- Джессика, ты должна мне ровно сорок долларов. Можешь заплатить, когда появится возможность.

- Спасибо, - строго сказала она, продолжая смотреть в сторону, и вдруг как бы невзначай добавила:

- Так что ты там говорил насчет своей мастерской?

По губам Кевина скользнула улыбка.

- У меня в мастерской два дивана: один - в одном углу, другой - в противоположном.

Она повернулась к нему и окинула испепеляющим взглядом. Вьющиеся змейками волосы на миг ожили, встрепенулись и тут же опали. В порыве напускной строгости она была очаровательна. Изящная Медуза-горгона. У Кевина дрогнуло сердце.

- Ладно, пойдем. Только обещай…

- Обещаю.

- Нам далеко идти? - продолжая выдерживать позу строгой независимости, спросила она.

- Минут пять.

Они свернули в переулок, прошли несколько домов и вскоре остановились.

- А вот и мой дом. Я живу в мансарде, под самой крышей.

- Я догадывалась.

Они поднялись на верхний этаж в лифте, а потом еще выше, по узкой винтовой лестнице.

Кевин достал из кармана ключи.

- Заранее прошу прощения за беспорядок, - сказал он, вставляя ключ в замочную скважину.

- Не стоит. Я понимаю. Ты ведь художник.

- И холостяк к тому же.

И об этом она догадывалась. Не каждая женщина выйдет замуж за художника, у которого нет ни денег, ни квартиры, даже если он красив и благороден. У художников бывают любовницы, много любовниц, по большей части натурщицы, которых они часто меняют.

Они вошли. Джессика с опаской огляделась.

Огромный зал мастерской служил и жилым помещением, и рабочим. Слева от входа за стойкой находилась кухня, центральная часть была обставлена как гостиная, с диваном, маленьким столиком перед ним, парой кресел и телевизором, а за ней начиналась мастерская, заставленная мольбертами, заваленная холстами.

Воздух был пропитан густым запахом красок.

- Прошу в мою скромную обитель, - вежливо сказал он. - Устраивайся, где тебе удобно, а я займусь приготовлением чего-нибудь съестного. Уверен, что ты не откажешься от чашки горячего чая и еды.

- Сказать по правде, я голодна как зверь, сказала она и плюхнулась на диван.

- У меня есть пицца с баклажанами, помидорами и сыром. Пойдет?

- Супер! - Она подпрыгнула на диване. От ее недавней суровости не осталось и следа. Ее глазки весело поблескивали. Она сбросила туфли и забралась с ногами на диван. - И, пожалуйста, большую чашку крепкого черного кофе без сахара, - повелительным тоном добавила она и принялась осматривать его жилище. - А у тебя здесь уютно. И не очень грязно. Я ожидала увидеть батарею пустых бутылок и забитые окурками пепельницы. А ты оказался чистюлей, и даже еда у тебя есть. Похвально.

- Спасибо за комплимент, - ответил он. - Я уже целую неделю пытаюсь быть хорошим мальчиком. Решил избавляться от дурных привычек. Не курю и почти не пью.

Она тяжело вздохнула.

- Чего не могу сказать о себе. Вот уже месяц я пью почти каждый день, а неделю назад начала курить. Не заметила, как втянулась. Эти проклятые вечеринки… Тебе то и дело предлагают алкоголь и сигареты. - Она скривилась. - Ищу работу, а приобретаю дурные привычки.

- Значит, ты часто бываешь на таких вечеринках?

- За последний месяц это была восьмая.

Кевин промолчал. Значит, тот седовласый тип с неприятными холодными глазами и узкими губами вот уже месяц таскает ее на эти вечеринки, обещая помочь начать театральную карьеру… Скорее всего, он просто дурачит ее, пытаясь затащить в постель. Или, может, уже затащил. И теперь решил подарить ее другим.

От этих мыслей у Кевина до судороги сжались кулаки. Какая мерзость. Сюжет, древний как мир: красивая, молоденькая, беззащитная девушка и немолодой уже, циничный, развратный богач. Но какое ему, Кевину, до этого дело?

Это ее выбор, ее опыт, ее жизнь.

Ожидая, пока в микроволновке разогреется пицца, Кевин краем глаза наблюдал за нею.

Она сидела, поджав ноги, положив одну руку на спинку дивана, и задумчиво рассматривала одну из его абстрактных работ, висевшую на стене.

Черт побери, эта девочка безумно хороша.

Вся такая текучая, мягкая, гармоничная, и кожа у нее как будто светится. А глаза похожи на спелые маслины. И этот буйный клубок живых змей вместо волос… Ему хотелось броситься за карандашом и бумагой и сделать с нее набросок.

Или… посадить ее к себе на колени и зарыться носом в ее змеевидные волосы.

Эта малышка явно околдовала его. Маленькая очаровательная искусительница. Он чувствовал, как в его крови зарождается опасное брожение. Держи себя в руках, Кевин, крепко держи. Ты обещал. И себе, и ей.

- А ты работаешь только в жанре абстракции? - неожиданно спросила она, повернув к нему голову.

Он тряхнул головой, словно очнулся от сладких сновидений.

- Не только. Я еще пишу портреты. Если хочешь, позже покажу тебе парочку своих последних работ.

- С удовольствием взгляну на них, хотя мне больше нравятся абстракции. По-моему, они честнее, в них меньше личного. Они, как чувство, которое не успело еще оформиться в слова или идеи.

- Ты в чем-то права, - согласился он. - Но вместе с тем они и глубоко концептуальны.

Любая форма есть концепция. От этого никуда не денешься. Человек не способен выразить себя, не пользуясь идеями и обобщениями. Равно как и восприятие любой формы основано на заложенных в нас идеях. Все в этом мире - лишь игра концепций, - заключил он с некоторым сожалением.

- Интересно. Я никогда над этим не задумывалась. Значит, все, что мы чувствуем и видим, - лишь игра идей? - Она смешно заморгала глазами, удивленно оглядывая его. - И мы друг для друга - тоже лишь идеи?

Он в ответ только улыбнулся, и в уголках его рта образовались милые складочки.

Какую-то философскую чушь он несет, подумала Джессика, тайком рассматривая его.

Красивый, великолепно сложенный, смуглый мужчина, со скульптурным носом, большими, продолговатыми глазами, высокими скулами и чувственными впадинками под ними. На подбородке - аккуратная ямочка. Надо признать, очень необычная для американца внешность. Наверняка среди его родни затесались люди с Востока. И он пытается убедить ее, что все это - всего лишь ее собственная идея. Как мужчина с такой чертовски сексуальной внешностью, полный мужского обаяния, может быть идеей?

- И когда будет твоя выставка? - спросила она, стараясь отогнать смущение, начинавшее охватывать ее.

- В середине июля. Точная дата пока неизвестна. - Он направлялся к ней, неся в руках тарелки и блюдо с пиццей. - Наш поздний ужин или ранний завтрак, - сказал он, поставив тарелки и пиццу перед ней на столик. - Сейчас принесу твой ядреный кофе, от которого ты наверняка не сможешь заснуть, а себе налью стаканчик минералки, - безрадостно добавил он.

- Ты что, боишься, что я напьюсь кофе и буду, как школьница, всю ночь носиться по твоему дому и мешать тебе спать? Зря, потому что кофе действует на меня как снотворное.

- Слышал, что так бывает. И знаю теперь, что ты большая девочка и понимаешь, что делаешь, - ответил он с улыбкой.

Джессика метнула на него быстрый косой взгляд, придвинулась к столу и с нетерпением потерла руки.

- Почему после этих вечеринок я всегда чувствую себя такой дико голодной?

- Думаю, это потому, что там царит чудовищная пустота, и, не разобравшись в характере этой пустоты, организм панически пытается заполнить ее пищей, - пояснил он.

- Ты, наверное, прав.

Она покачала головой, мило улыбнулась и с удовольствием принялась за еду. Кусочки пиццы с блюда исчезали молниеносно. Наконец, утолив голод, она снова откинулась на спинку дивана и стала отхлебывать кофе из огромной чашки.

- Хочется сигарету, - сказала она мечтательно.

- У меня в кармане есть незаконченная пачка. Держу для укрепления силы воли, - ответил он, запуская руку в карман.

- Нет, не нужно, - быстро остановила его она. - Ты бросил, и поэтому я тоже воздержусь, чтобы не соблазнять тебя. И вообще я чувствую, что с сегодняшнего дня у меня начнется новая жизнь. Хватит с меня этих омерзительных вечеринок. Тошнит от всего, что я там насмотрелась… И натерпелась. Господи, какая же я дура.

При воспоминании о вечеринке она резко изменилась в лице.

- Ты не дура, Джессика. Ты открытая, доверчивая душа, которая нуждается в помощи и поддержке. И в связях, чтобы начать карьеру.

Мне это понятно. Просто ты не в том месте искала.

- Спасибо за доброе слово, Кевин. Знаешь, я действительно не думала, что он обманывал меня и использовал. А он оказался расчетливым, холодным негодяем. Целый месяц пудрил мне мозги, обещая познакомить с хорошими режиссерами. И знакомил. С такими же подонками, как сам.

Перед ее глазами поплыли картины. Она вспомнила, как режиссеры, с которыми ее знакомил Тим, исходили слюной, обещая ей интересные роли, и при этом лапали ее глазами, откровенно намекая, какую цену она должна будет за это заплатить. Она вспомнила, как ее коробило от отвращения, трясло от гнева, бросало в жар от стыда, но она продолжала глупо моргать глазами и бессмысленно улыбаться. Как она позволила себе так низко пасть?

Ее взгляд, полный горечи, скользнул по его лицу и устремился куда-то в пространство.