Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
– Только я вот, что тебе скажу. Мне плевать на твои принципы, и законы, которые придумали такие фраера, как твой друг Белый. Я свободный человек и не собираюсь подчиняться принятым правилам игры. Для чего они нужны? Чтобы не отличаться от стада баранов, которое ведут на поводке Белый и остальные? Для них кодекс воровской чести и понятия превыше всего. Только не для меня. Так вот я не лох арбузный, которому хотят впарить плохой и просроченный товар. Я беру всегда самое лучшее, и вино, и женщин. Как настоящий римский полководец! Скажи, твоя жена любит тебя? А дочка?
На лице Хмурого играла любезная улыбка, не предвещая хозяину ничего хорошего.Игорь Владимирович молчал, понимая, к чему идёт разговор. Он был человек восточный, и на смуглом лице не отражались эмоции.
– Я не хочу навязывать тебе свою дружбу и уж тем более опекать тебя. У нас сейчас материальные трудности, и ты можешь нам помочь.
– А если я откажусь?
– Вот как раз этого, я не советую делать, знаешь почему? В этом случае может произойти несчастье, с тобой, или же красавицей женой. Я знаю твои возможности, тем более прошу я не много. Всего тридцать тысяч зелёных, которые обеспечат тебе спокойную и счастливую жизнь. Это разовый твой взнос, как залог наших приятельских отношений. После я просить ничего не буду. И не надейся на Белого, потому что он тебя не спасёт.
Хозяин дома молчал, напряжённо размышляя над словами Хмурого.
– Но у меня нет таких денег, – выдавил через силу он.
– А ты подумай, где взять. Я не хочу наступать на горло, и даю время до завтрашнего дня.
Он начал гладить по коленке девочку, а после маму. Ребёнок начал плакать и прижиматься как можно крепче к матери. Женщина попыталась отбросить руку мужчины, но Хомяк, который стоял сзади, не дал этого сделать. Хмурого начинала раздражать эта медлительность хозяина дома, и не говоря ни слова, он выстрелил в охранника. Женщина начала громко кричать, звать на помощь. Хомяк сжал руками ей горло, и придавил. Этого было вполне достаточно, чтобы она несколько раз дёрнувшись, потеряла сознание.
– Отпустите её, – не выдержал Игорь Владимирович. – Я принесу деньги.
Хмурый посмотрел на Хомяка и кивнул. Тот тут же поднял женщину, которая лежала без чувств на диване, и ударил по лицу, приводя в чувства.
– Уходите и немедленно, – крикнул хозяин. Он прижал девочку к себе, закрывая ей голову руками.
Хмурый поднялся, поигрывая пистолетом, сказал: – Если ты пожалуешься, или пойдёшь к ментам, тогда пощады не жди. Я заберу твою дочку, и буду держать её у себя, в подвале. Потом каждый день буду присылать отрезанные кусочки тела. Ушко, пальчик, руку. Как ты уже понял, я не шучу, и не дай Бог, тебе меня обмануть. Завтра в обед я жду тебя в "Астории", с деньгами.
Он показал бойцам на выход. Игорь Владимирович подошёл к охраннику и наклонился. Тот был жив и дышал. Дрожащей рукой он взял телефон и вызвал скорую помощь.
Глава 17
Сотрудник милиции по лестнице бежал на чердак. Доставая на ходу пистолет, он прижимался к холодным и облезшим стенкам подъезда. Стоял невыносимый запах водки и сигарет. На третьем этаже подростки сидели на подоконнике, и слушали музыку. Увидев незнакомца с пистолетом, они непроизвольно подняли руки вверх.
– Здесь никто не пробегал? – спросил милиционер.
Подростки закачали головами, напуганные видом оружия.
– Не бойтесь ребята, я сотрудник милиции. Он спрятал пистолет за спину, чтобы не пугать и так перепуганных ребят.
– А удостоверение есть у вас, – спросила девочка четырнадцати-пятнадцати лет с веснушками на лице.
– Есть, есть, только я тороплюсь, – и он, махнув на подростков, от которых трудно было, что-то узнать продолжил подниматься вверх.
Лестница, которая вела на чердак, представляла из себя, жалкое зрелище. Железо от времени поржавело, и местами висело как бельевая верёвка. Милиционер заметил, что дверь на чердак не заперта. Делая осторожные шаги по ржавым ступенькам, он поднимался. Скрип железа и противное раскачивание лестницы, говорило о том, что жильцы редко пользуются чердаком. Он тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Там никого не было. На чердаке лежали ни кому не нужные вещи и всякий строительный хлам. Паутина и пыль, была везде, и пробираясь к окну, он увидел одеяло, аккуратно разложенное на полу.
"Ага, – подумал он, – вот значит, откуда ты стрелял".Он открыл окно и выглянул на улицу. Обзор для стрелка был просто великолепный и, заметив как на той стороне улицы в квартире Жени находятся люди, достал телефон и позвонил.
– Петрович, выгляни в окно, – сказал он.
Заметив, как Петрович показался в окне, он начал делать знаки рукой.
– Да, отсюда стреляли. Я сейчас посмотрю гильзы, и другие улики. Возле окна одеяло, на котором лежал, по всей видимости, киллер. Утверждать не могу, по понятным причинам. Откуда я знаю, как он ушёл? Хорошо, я сейчас более тщательно обследую чердак.
Он отключил телефон, и направился в поисках второго выхода. Петрович бежал во двор не жалея ног. Молодецкая выправка давно пошла на убыль, и такие пробежки старому чекисту, давались с трудом.
"Хоть бы до пенсии дожить", – думал он, открывая дверь в подъезд.
На третий этаж он прибежал в холодном поту, от быстрого бега. Вытирая бисеринки пота, нажал на звонок. За дверью послышались шаги, и щёлкнул замок. На пороге стояла пожилая женщина, закрывая лицо руками.
– Я из милиции, что случилось, – крикнул он громко.
– Они убили Женю! – закричала она на весь подъезд.
После медленно сползла по стене и потеряла сознание.
– Этого ещё не хватало, – выругался Петрович, переступая через женщину, вбежал в комнату Жени.
Открыв дверь, он увидел страшную картину, от которой у будущего пенсионера волосы встали дыбом. Женя лежал на полу, пуля снайпера угодила ему в глаз и разворотила половину черепа. У Петровича начались рвотные позывы, и он быстро вышел из комнаты. Помочь парню он уже ни чем не мог. Прибежавший следом за Петровичем напарник, уже приводил в чувства мать Жени, давая ей нюхать нашатырный спирт. Петрович позвонил в отдел и вызвал опергруппу.Через час в квартире Жени собралось не менее десяти человек, не считая врачей скорой. Мать Жени забрали в больницу, а опера докладывали обстановку полковнику. Гордеев приехал последним, и позвал Петровича на выход. Они вышли на лестничную площадку, и тот рассказал, как всё произошло.
– Нашли улики на месте стрельбы?
– Нет ничего, только одеяло, на котором лежал стрелок. Он ушёл через запасной выход на крыше. Наш парень не успел догнать его.
– Хорошо, что не успел, могло ещё на один труп стать больше.
Игорь Александрович достал телефон, и позвонил Протасову.
– Плохие новости, – сказал он. – Извини, что так часто приходится звонить по трагическим поводам.
Он замолчал, а после, понизив голос сказал:– Женя убит. Приезжай, жду тебя.
Выключив телефон, он позвал следователя Коновалова.
– Опросите всех соседей, кто-то должен был видеть стрелка, хотя я не сомневаюсь, что это работа Северина.
Следователь Коновалов отдал под козырёк и отправился на поиски свидетелей.
– Я выйду во двор, – сказал Гордеев и спустился вниз.
Во дворе стояли старые скамейки, и Гордеев сел на одну из них. Протасов появился минут через десять, и Гордеев пожал крепкую руку друга.
– Прости, что не смогли уберечь Женьку…
– Не кори себя. Твои люди не виноваты. Он закурил и огляделся по сторонам. Погода стояла солнечная, не смотря на конец осени.
– Только Ивана похоронили, и тут Женя.
Протасов вытер глаза рукой, и Игорю показалось, что друг плачет.
– Что я матери его скажу? Как объяснить бедной женщине, что убийцу её сына мы не можем поймать? Как, Игорь, всё произошло?
– Очень просто, Северин занял позицию в доме, напротив, на чердаке. И ждал подходящего момента, для выстрела. По всей видимости, ключи от чердака у него были, и после он ушёл спокойно, через другой выход. Машина с моими людьми стояла на улице возле дома. Они как услышали, что разбилось стекло, выскочили и заметили, что на чердаке закрывается окно. Сообразили, что дело не чистое и один из сержантов рванул туда, но там уже было пусто. Вот и вся история. Тут Игорь увидел Коновалова, который направлялся к ним с женщиной преклонного возраста.
– Мария Ивановна видела Северина, – сказал довольный Коновалов.
– Расскажите, – сказал Игорь, усаживая женщину на скамейку.
– Я ходила в аптеку, – начала она, заметно нервничая. – Возвращалась домой, и…
Гордеев перебил женщину:
– Вы не переживайте, – сказал он, и взял за руку. – Вам ничего и никто не угрожает.
– Спасибо. Так вот – входя в подъезд, я замешкалась, когда доставала ключи с сумки, и тут резко открылась дверь, и прямо на меня налетел мужчина. Я выронила сумку с лекарствами, и продуктами. А он даже не извинился, и ещё обозвал "коровой старой". На вид ему лет тридцать, тридцать пять, ростом примерно с вас. Лицо смуглое, может просто загорелое. Под кепкой я заметила тёмные волосы, густые брови. Говорит громко, вызывающе, нервный и раздражительный. Такой способен на всё, я испугалась.
– Глаза, какого цвета?
– Серо-голубые, водянистые, но пронзительные.
– Худой он, плотный или же обычный?
– И не худой и не толстый. Крепкого сложения. Держится прямо, как военный.
– Вы очень наблюдательны.
– Ой, сынок, когда будет тебе столько лет как мне, и не так будешь запоминать людей.
– И что дальше было?
– Ничего, он быстрым шагом вышел из двора, и был таков.
– Раньше вы его не встречали?