Всего за 389 руб. Купить полную версию
- Вишняк, слышь, - негромко окликнул его сапер, лежавший возле той же ограды. - Надо сматываться. Он нас видит.
- Лежи…
Сергей Вишняк, прошедший путь от Волги до Берлина, хорошо постиг науку уличных боев в Сталинграде, Орле, польском городе Познани. Вражеский снайпер притих, зная, что его высматривают несколько пар глаз. Но обязательно проявит себя, когда начнется движение, суета.
Сапер, как завороженный, уставился на мертвое тело сержанта. Он упал на спину, разбросав руки. Вместо левого глаза зияла черная дыра, а вокруг головы мгновенно натекла огромная лужа густой крови. Звенели налетевшие неизвестно откуда мухи. Облепив лицо и открытый рот.
Эта отвисшая челюсть и мушиный звон в нескольких шагах перед молодым сапером заставляли мелко дрожать руки. Ожидание следующего выстрела и давящая тишина сделались невыносимыми. Сапер вскочил и пригибаясь, побежал прочь.
- Стой… ложись…
Последнее слово прозвучало глухо, как сквозь вату. Парню казалось, что он бежит, легко отталкиваясь от земли, но лицо уткнулось во влажную зеленую траву газона, а тело отказывалось повиноваться.
Пуля угодила между лопатками, боль почти не ощущалась, но девятнадцатилетний сапер понимал, что для него все кончается. Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но сил хватило лишь шевельнуть пальцами и ощутить знакомую упругость свежей весенней травы.
Выстрел заставил вскочить и побежать еще одного бойца. Снайпер выстрелил в него, промахнулся, а лейтенант Савелий Грач и разведчик из пополнения Сергей Вишняк увидели короткую вспышку метрах в ста пятидесяти впереди.
Кто-то открыл огонь из автомата длинными, бестолковыми очередями. Застрочил другой "ППШ", а в ответ, с характерным рычащим звуком, заработал самый скорострельный пулемет вермахта "МГ-42", выпуская двадцать пуль в секунду.
Бой начался.
Вперед выдвинулся бронетранспортер разведки и, не вылезая на открытое место, ударил из обоих своих пулеметов: крупнокалиберного и обычного.
Снайпер, опытный унтер-офицер, уже покинул укрытие и занял запасную позицию, окоп среди развалин кирпичного сарая. Неподалеку возвышался двухэтажный дом с выбитыми стеклами и проломленной крышей. Со второго этажа открывался хороший обзор.
Однако снайпер, двадцатитрехлетний баварец, не любил лезть на возвышения. Из замаскированного окопа такого обзора не будет, но зато укрытие незаметное. А в дом уже наверняка забрался ушлый пулеметный расчет из молодняка, готовый положить наступающую русскую цепь.
Эти рвущиеся напролом цепи красноармейцев, оставшиеся в бесчисленных ямах-могилах в России, на Украине, в Польше стали символом тупого азиатского напора, в котором жизнь солдата ничего не стоит. Но бывалый унтер знал, что Красная Армия уже научилась воевать.
На Зееловских высотах, по слухам, все овраги были завалены телами русских. Они яростно прорывались к Берлину, не считаясь с потерями. А когда прорвали оборону, то в траншеях и окопах остались тысячи убитых, исковерканных снарядами и бомбами немецких солдат.
Очередь крупнокалиберного пулемета прочесала кустарник, откуда брызнули срезанные, как косой, кусты, мелкие ветки. Еще одна очередь прошла рядом с окопом. Пули калибра 12,7 миллиметра били с такой силой, что снайпер чувствовал их удары даже сквозь толщину земли.
Двое молодых солдат из роты фольксштурма, выползшие из кустов, поднялись и, пригибаясь, побежали прочь. Чтобы было легче спасаться, один из них бросил на бегу "фаустпатрон". Это не спасло его.
Трассы обоих пулеметов скрестились на бегущих. Оба солдата свалились на бегу. Один застыл неподвижно, другой подтянул перебитую ногу, но сил перевязать ее не оставалось.
Снайпер хорошо видел пулеметчиков на бронетранспортере, но ввязываться с ними в перестрелку не видел смысла. Молодые виноваты сами, что, потеряв голову, кинулись убегать.
Унтер-офицер имел на счету свыше восьмидесяти русских и почти столько же англичан и американцев, когда воевал зимой в Арденнах. Он еще раз протер свой трехкратный оптический прицел - кто сказал, что чем сильнее прицел, тем лучше целиться?
Это не так. Была у него и шестикратная оптика, которая порой лишь мешала быстро наводить оружие на цель. Дальше, чем на семьсот метров, он не стрелял, а в основном предпочитал расстояние четыреста метров и ближе.
Снайпер и отделение кадровых солдат входили в состав роты фольксштурма, которой командовал старый морщинистый капитан, воевавший в начале века еще в Африке. Позже прошел всю Первую мировую войну, сражаясь на разных фронтах с англичанами, французами, русскими. Получил столько же ран, сколько и наград, и был призван снова в начале сорок пятого года.
Рота насчитывала сто десять человек в возрасте от шестнадцати до шестидесяти семи лет. Она защищала один из участков в юго-восточной части Берлина.
Это было предместье города, где одноэтажные дома чередовались с небольшими парками, лесными полосами, а все это прорезали мелкие притоки Шпрее и каналы (некоторые всего десяток метров ширины).
Впрочем, немцев, вступивших в свою последнюю схватку, природа интересовала сейчас меньше всего. Главная задача - во что бы то ни стало остановить русских.
Рота была неплохо вооружена, практически на уровне армейского подразделения. Кроме автоматов, винтовок и нескольких пулеметов, имелись два 80-миллиметровых миномета и приличный запас "фаустпатронов", которые командир-ветеран пока не торопился пускать ход.
Война всегда безжалостна, а в некоторых случаях заведомо обрекает какие-то подразделения на неминуемую гибель. Ветеран был горд, что о нем вспомнили, восстановили в шестьдесят пять лет прежнее капитанское звание и доверили роту.
До вчерашнего дня рядом находилась тяжелая зенитная батарея, что говорило о важности защищаемых позиций. Шесть дальнобойных орудий, весом десять тонн каждое, внушали уверенность. Утверждали, что эти громадины поражают бомбардировщики на высоте 12 километров, а батарея способна выпустить в минуту девяносто тяжелых снарядов.
Командовал батареей тоже капитан, только гораздо моложе ветерана, и, несмотря на свои награды, мощность орудий, был настроен мрачно. Они немного выпили вместе, и командир батареи скептически заметил:
- Что толку, когда нас загнали в угол? Берлин окружен со всех сторон.
- Сталинград тоже был окружен, - заметил ветеран. - Но с него началось продвижение русских на запад.
- Сталинград. Чего его вспоминать, - по-прежнему мрачно качал головой молодой капитан. - Это было другое время.
Оторвавшись от беседы с ветераном, командир батареи крикнул своему помощнику:
- Замаскируйте как следует второе и третье орудия. Они же на виду. Сколько можно возиться?
Солдаты засуетились, тащили камуфляжные сети, кучки свежесрубленных молодых деревьев. На бугорке, среди молодых елей, стояла счетверенная 20-миллиметровая установка "маузер" для борьбы с низко летящими самолетами. Имелись также несколько крупнокалиберных пулеметов. Ветеран был доволен соседством такой сильной батареи.
Однако через пару часов налетели русские штурмовики "Ил-2". Старый капитан слышал о них, но увидел в действии первый раз. Они были громоздкие, окрашенные в темный цвет и шли на низкой высоте. Все вокруг заполнил рев моторов, машины были загружены под завязку.
Скорострельная установка "маузер" сумела сбить один штурмовик. Но восемь оставшихся сначала сбросили бомбы, затем ракеты, а с третьего захода обстреляли батарею из автоматических пушек и пулеметов.
Творилось что-то невообразимое. Стоял непрерывный грохот, взрывались бомбы, а рев моторов не стихал ни на секунду. От мощных зениток толку было мало, штурмовики проносились, едва не задевая длинные стволы 105-миллиметровок. Когда эта гремящая шайка убралась, ветеран с горечью смотрел на опрокинутые орудия, трупы артиллеристов, воронки.
Санитары уносили окровавленные тела, некоторые без ног, рук, смятые словно куклы. Хотя бомбили и обстреливали батарею, досталось и его роте.
Пушечным снарядом в голову был убит один из парней гитлерюгенда. Вокруг него столпилась целая куча молодых и рассматривали, что получается с человеком, когда ему в затылок попадает 23-миллиметровый снаряд.
- Разойдитесь! - крикнул фельдфебель. - Санитары, оберните ему голову полотенцем.
Двое солдат из роты получили контузии, но уходить в лазарет отказались.
- Мы будем воевать, - заявили они.
- Как хотите, - пожал плечами капитан и запоздало похвалил: - Вы, молодцы, ребята.
Уцелевшие орудия вскоре куда-то увезли. Убитого парня похоронили рядом с зенитчиками. Капитан остался, как ему казалось, наедине с наступающими русскими.
Обходя траншеи и укрытия, старый капитан убедился, что, несмотря на жестокую бомбежку, настрой у молодежи довольно боевой. Если час назад некоторые с трудом сдерживали слезы, глядя на тело убитого товарища, то сейчас кое-где даже слышался смех, кто-то рассказывал анекдот о глупом русском солдате, не умевшем считать до десяти.
Некоторые успели сбегать к месту падения штурмовика "Ил-2" и с удовольствием сообщали увиденное.
- Груда железа, а от летчиков остались головешки.
- От счетверенной установки не уйдешь. Зенитчики издырявили штурмовик, как решето.
О том, что установка была разбита, а остальные штурмовики безнаказанно утюжили зенитную батарею, старались не вспоминать.
Поднимало настроение и хорошее вооружение роты, обилие боеприпасов. Пообедали горячим супом с мясом. Всем выдали по стакану вина и небольшой шоколадке. Шоколад дети-солдаты грызли с особым удовольствием.