Всего за 389 руб. Купить полную версию
Поразмышляли и добили бабку, заодно застрелив и дочь. Начальство не любило такие вещи, вот и избавились от свидетелей. Но это мелочь. Эсэсовцы евреев в каждом городке сотнями отлавливали и стреляли в карьерах, где земля помягче. Пока сто или триста человек закопаешь, целая морока.
Ефрейтору послышался шорох. Он замер, снял с плеча карабин и обернулся. От каменной стены башни отделилась тень, и одним прыжком накрыло его. Кортик, доставшийся Савелию в Крыму от румынского офицера, вошел постовому в солнечное сплетение. Смертельный удар, который сразу перехватывает дыхание и пронзает брюшную аорту. Только ударить надо точно. А точности в таких делах Савелий уже давно научился.
Осторожно, чтобы не брякнуть оружием, опустил грузное тело ефрейтора на каменные плиты. Помощник лейтенанта, младший сержант, бежал к пулемету. Здесь шума получилось немного побольше. Зенитчик встрепенулся, крутнул пулеметный СТВОЛ:
- Кто здесь? - и с запозданием, не слишком громко, выкрикнул: - Пароль!
Немцу недавно исполнилось восемнадцать. Сообразить он ничего не успел. Надежной защитой казался ему хорошо смазанный "машингевер" калибра 13 миллиметров, послушный и легкий на развороте.
Младший сержант Степан Банников, воевавший с весны прошлого года, дело свое тоже знал. Пробитое ножом тело сползало с сиденья, продолжая цепляться за пулеметную рукоятку. Разведчики по одному ныряли в темный проход башни. Пахло плесенью и остывшими углями.
На втором этаже тишину прорезала автоматная очередь. Наблюдатель на площадке, услышав быстрые шаги, среагировал мгновенно. Пробитый несколькими пулями разведчик еще не успел упасть, а постовой уже кричал: "Аларм! Тревога!" Хоть и забыл сгоряча включить сирену, но шум поднял.
Однако время было упущено. Тревогу надо было поднимать, пока отделение разведки еще не ворвалось внутрь. Теперь пружина стремительно раскручивалась не в пользу гарнизона старой каменной башни.
Ответной очередью из "ППШ" отшатнуло к стене, пробило в нескольких местах тело бдительного часового. У старого пулемета "МГ-08" дежурил лишь один солдат, который тоже был сразу убит.
Солдаты, свободные от дежурства, спали в обширном помещении на третьем этаже. Деревянные нары, матрацы, длинный стол, еще один пулемет у занавешенного окна. Тусклый фонарь осветил вскочивших, еще ничего не успевших понять воинов вермахта. Большинство из них были молодые парни семнадцати-восемнадцати лет.
Некоторые схватились за оружие, другие метнулись по лестнице наверх, кто-то поднял руки. Они разделили одну судьбу. Автоматные очереди настигали их во всех углах мрачного каменного помещения с узкими окнами-бойницами и печью - камином у дальней стены.
Степан Банников и двое бойцов кинулись вверх по крутой лестнице. На четвертом этаже их встретили выстрелы. Один из разведчиков упал у входа. Банников и его напарник успели отшатнуться. Посылали очереди наугад, выставив стволы автоматов.
- Гранатами глуши! - крикнул подоспевший Савелий Грач и первый швырнул "лимонку".
Взрывы отдавались двойным грохотом, сыпалась каменная крошка, а взрывная волна вышибала клочья дыма. Сгоряча швырнули полдесятка гранат. Когда ворвались, в низкой комнате с широкой верандой живых уже никого не осталось.
Лежали три-четыре тела, изорванные осколками. Кто-то успел выскочить на смотровую площадку башни. Ворвались следом. Фельдфебель в расстегнутом кителе стрелял от живота из автомата. Младшего сержанта Банникова перехлестнуло через грудь, он скатился по крутым ступеням вниз.
Но для остатков гарнизона это уже была агония. Иван Шугаев с руганью швырнул в широкий квадратный люк "лимонку". Едва успел отшатнуться от пуль, крошивших стену и ступени. Еще одну гранату бросил Савелий Грач.
Ворвались на площадку, и сразу подуло в лицо холодным сырым ветром. Два убитых осколками немецких солдата, раненый фельдфебель, сидевший на каменных плитах. Здесь, на высоте, было светлее, или так казалось. Савелий перехватил наполненный болью и безнадежностью взгляд старого вояки, зажимающего разорванный бок. Темные волосы прилипли прядями к мокрому лицу, он шевельнул губами, может, просил о помощи.
Иван Шугаев выстрелил ему в грудь и пнул обмякшее тело:
- Паскуда фашистская! Степку Банникова наповал.
Не сдерживая злости, прошил очередью еще одно тело - показалось, что немец жив. Быстро осмотрели площадку. Отшлифованные ветром массивные каменные зубцы, а между ними бойницы.
У бойницы, которая пошире, стояла 75-миллиметровая горная пушка на станине, закрепленной штырями. Посреди площадки был установлен на треноге крупнокалиберный пулемет с зенитным прицелом. Осколки гранат согнули прицел и продырявили коробку с лентой.
- Пушку переставляем в сторону укреплений, - командовал Грач. - Пулемет туда же.
Пыхтя, перетащили компактное, но довольно тяжелое орудие, весом семьсот килограммов, ящики со снарядами. Минометчики втащили на площадку разобранный на части "самовар", тоже искали место. Савелий оглядел площадку, заполненную людьми:
- Одна мина влетит и всех сразу накроет.
Остальные понимали это и без него. Но разбирать и перетаскивать вниз пушку не оставалось времени. А для миномета это было самое удобное место.
На третьем этаже стояла еще одна горная пушка и миномет калибра 81 миллиметр. Среди трофеев оказались также два пулемета.
Артиллеристы оттаскивали в угол тела убитых немцев, разворачивали стволы на расстилавшиеся перед ними вражеские позиции. К пулеметам тоже подобрали расчеты, осматривали замки, взводили затворы.
Но если каменную башню взяли сравнительно легко, то дела внизу на дороге складывались хуже некуда.
Глава 3. Прорыв
Обочины дороги были густо заминированы. Противотанковые "тарелки" сплетались проводками с чуткими противопехотками. Мелкими по размеру и хитроумно спрятанными под широкими корпусами "тарелок". Было понатыкано в достатке смертельно опасных прыгающих мин.
Торчат из земли еле заметные гибкие усики. Если зевнешь и заденешь один, то срабатывает вышибной заряд. Взлетает на высоту человеческого роста килограммовая металлическая банка, набитая взрывчаткой.
Вспышка, грохот и град осколков разлетается в радиусе тридцати метров, убивая все живое. Нет шансов спастись, если наступишь на такую штуку.
Саперный взвод Петра Шевченко в непроглядной темноте, прорезаемой редкими вспышками осветительных ракет, пытался разминировать обочины. Дорога на виду - по ней не пройдешь, а сбоку глубокий кювет, кусты, деревья.
В мешанине натянутых, почти невидимых проводков, хорошо замаскированных мин взорвался один-другой боец. Сержант-сапер, самый опытный во взводе, сумел вытащить раненого товарища. Из немецких укреплений ударили пулеметы. В небо взвились "люстры", выпущенные из минометных стволов. Все вокруг осветилось белесым неживым светом.
За несколько минут до первых взрывов начался штурм башни. Выждав четверть часа и дождавшись доклада, что башня захвачена, Ольхов приказал прорываться вперед.
Завал из деревьев, тормозивший движение, танки объехали по частично разминированной обочине. За ними шли самоходки и бронетранспортеры. Дорога была хорошо пристреляна. Из укреплений открыли огонь противотанковые пушки и минометы.
Расчет длинноствольной 75-миллиметровой "гадюки" с массивным дульным тормозом вложил болванку в башню головной "тридцатьчетверки".
Башни обоих танков были развернуты вправо и отвечали огнем. Снаряд врезался в лобовую броню толщиной восемь сантиметров и застрял в ней. Машину встряхнуло с такой силой, что свалился со своего сиденья наводчик, а старшего лейтенанта Антипова ударило всем телом о броню.
- Огонь! - пытался выкрикнуть он команду, но изо рта вылетело лишь шипение, а тело не повиновалось.
- Сейчас, сейчас, - бормотал наводчик, снова карабкаясь на свое место и понимая, что "гадюка" их опередит.
Пушка была укрыта в нише под крепостной стеной. Командир расчета, старший унтер-офицер, ловил в прицел русский танк, выползающий из кювета на дорогу. Чтобы наверняка поразить новую "тридцатьчетверку" с усиленной броней, в ствол загнали кумулятивный снаряд, которых остро не хватало.
В эти минуты открыли огонь бойцы, захватившие башню. Обе горные пушки пока еще наводили, примеривались к прицелам, зато бегло стреляли минометы, посылая мину за миной. Одна из них взорвалась позади "гадюки". Подносчику снарядов перебило ноги, осколок врезался в каску старшего унтер-офицера и оглушил его.
Наводчик оттащил командира расчета в сторону, но занять свое место у прицела не успел. Минометчики на открытой площадке захваченной башни действовали быстро. Боеприпасов хватало. Обнаружили склад трофейных мин, подходящих к нашему 82-миллиметровому миномету.
Еще две мины, одна за другой, рванули возле ниши, где укрывалась противотанковая пушка.
Взрыватели срабатывали, едва касаясь каменных плит. Осколки хлестали веером, разлетаясь со скоростью девятьсот метров в секунду. Чтобы разбить пушку, их мощности не хватало, но расчет "гадюки" выбыл из строя. Артиллеристы были убиты или тяжело ранены. Заряженное орудие так и осталось стоять. Вокруг растекалась кровь, пытался отползти наводчик в изодранной осколками шинели.
Контуженый унтер-офицер сорвал с головы каску, сумел подняться и выстрелил. Кровь заливала лицо, но он зарядил пушку первым попавшимся снарядом и снова надавил на спуск.
К нему присоединился еще один солдат, подносивший ящики из склада и оставшийся невредимым. Вдвоем они хоть и медленно, неточно, но накрыли дорогу серией взрывов.
Другое орудие не было защищено так надежно, и несколько мин опрокинули его, согнули ствол. Майор, командир гарнизона, показывал своему помощнику на башню.