Да, чуть не забыл: доброе утро!
Найджел, улыбаясь, повесил трубку и постоял некоторое время в задумчивости. Неплохое начало уик-энда: кинжал, подслушанный разговор в гостиной, теперь вот поляк с перерезанным горлом. Все это забавляло, только вот очень не хотелось бы, чтобы старина Чарльз в этом спектакле исполнял роль первого любовника.
Найджел возвратился в гостиную, а десять минут спустя там появился хозяин и предложил прогуляться по окрестностям.
— Артур засел за доклад для Британской этнологической конференции, доктор Токарев каждое утро посвящает расширению своего словарного запаса и совершает ещё какие-то интеллектуальные ритуалы, Анджела хлопочет по хозяйству. Что же до остальных, то они всегда встают так поздно, что я оставил всякую надежду строить в отношении их какие-то планы. Так что, если это не покажется вам скучным…
Найджел пылко заверил его, что ни о какой скуке и речи быть не может. Они вышли. Слабенькое зимнее солнце тщетно силилось согреть голые деревья и заиндевевшие лужайки Франтока. На душе у Найджела неожиданно стало легко и радостно. Его захлестнула волна доброжелательности ко всему сущему. Неприятные аспекты взаимоотношений Ренкина и миссис Уайлд, а может быть, и Розамунды Грант, были отброшены прочь. Не желая того, он слушал их разговор. Ну и что? Это надо просто забыть. Охваченный восторгом, Найджел повернулся к сэру Хюберту и несмело признался, как ему все здесь нравится.
— Это очень мило с вашей стороны, — улыбнулся сэр Хюберт. — Я ведь как женщина — очень чувствителен к комплиментам о моих домашних вечерах. Ради Бога, приезжайте ещё, если ваша журналистика, — а ваша работа хотя и очень интересная, но порой засасывает человека целиком, я это знаю, — позволит вам выкроить время.
Вот сейчас Найджелу предоставилась великолепная возможность. Собравшись с духом, он поведал сэру Хюберту о звонке из редакции.
— Джеймисон хотел бы через меня получить от вас какие-нибудь сведения об этих обществах, основанные на вашем личном опыте. Если по какой-либо причине вам не хочется говорить на эту тему, то, разумеется, не надо. Но, возможно, убийство поляка как-то связано с междоусобицами в этой среде?
— Полагаю, что это возможно, — осторожно заметил сэр Хюберт, — но мне желательно было бы знать подробности убийства. В своё время я написал небольшую монографию, посвящённую русским «братствам». Когда вернёмся домой, я покажу вам её.
Найджел поблагодарил его и, не удержавшись, по-журналистски намекнул, не припомнит ли он какую-нибудь изюминку, специально для печати.
— Дайте мне время, и я попытаюсь, — сказал Хендсли. — А почему бы вам не потормошить доктора Токарева? По-моему, он просто битком набит информацией, которая вас интересует.
— Боюсь его рассердить. К тому же, мне кажется, здесь ему не до этого.
— А вам-то что? Он либо прочтёт вам пространную лекцию на заданную тему, либо вообще откажется говорить, сопроводив свой отказ многозначительными намёками. С русскими ведь никогда не знаешь точно, как они себя поведут в той или иной ситуации. В общем, попытайтесь.
— Хорошо, попытаюсь, — улыбнулся Найджел, и далее остаток пути они провели в доброжелательном молчании.
Потом, когда вся эта жуткая эпопея во Франтоке завершилась, Найджел всегда вспоминал эту прогулку как один из приятнейших эпизодов тогдашнего его визита в дом сэра Хюберта.
За обедом он вновь возвратился в мыслях к разладу в отношениях между Чарльзом, Розамундой и миссис Уайлд. Он подозревал также, что не все ладно и между Токаревым и Чарльзом. В общем, пищи для размышлений было более чем достаточно.