Всего за 29 руб. Купить полную версию
В любом случае этому загадочному персонажу соответствовали наиболее зловещие Арканы: тринадцатый - Смерть, или Коса, с алхимическим значением Разрушение, пятнадцатый Аркан - Дьявол, или Тифон, в астрологии связанный с созвездием Стрельца, а в алхимии - с магическим агентом, как иногда называли знаменитый философский камень…
* * *
Старыгин долго сидел над бумагами, стараясь упорядочить собственные мысли, однако это плохо ему удавалось. Ясно было одно: снова его против воли втягивают в нечто тайное и опасное. Еще бы не опасное, когда в этом деле уже есть одна смерть. Непонятная и таинственная. Неизвестная женщина выбросилась из окна. Для чего? Чтобы избежать наказания за свое преступление? Но ведь не приговорили бы ее к смерти!
Скорей всего отправили бы в сумасшедший дом, как того ненормального, что повредил в свое время, около двадцати лет назад, "Данаю".
Она не пожелала рассказать, кто или что заставило ее изрезать картину, но, умирая, из последних сил нарисовала собственной кровью таинственный знак, который может привести к разгадке. Причем узнать этот знак мог только человек сведущий. Вот именно, вряд ли тот же Легов сходу определил бы, что это такое. Сейчас дело о самоубийстве неизвестной уже передали милиции, возможно, там заинтересуются знаком. И обратятся к специалистам. Хотя, скорее всего, не обратят на него внимания. Но во всяком случае пройдет довольно много времени, пока все разъяснится. Сейчас нужно решить, что делать с тем листком, который передала ему Лидия Александровна.
Старыгин представил, как он долго и упорно выясняет, к кому ему обратиться в милиции, потом пытается объяснить следователю, что такое карты Таро и как они связаны с картиной Рембрандта.
- Интересно, - сказал он вслух, - как я сумею это сделать, если и сам не понимаю…
В самом деле, получается странная история. Какой-то неизвестный передал служительнице бумажку с номерами и сказал, что видел, как она выпала из кармана преступницы. Сам же тотчас исчез. Следователь не посчитает это заслуживающим внимания доказательством и будет прав.
Ведь только для Старыгина связь очевидна, он чувствует это интуитивно. И еще он знает, что теперь не будет ему покоя, пока он не разберется в этой истории.
"Очевидно, что среди моих предков были авантюристы и искатели приключений, - подумал Старыгин с усмешкой, - возможно, даже пираты и конкистадоры. Иначе каким образом я, человек спокойной, кабинетной, можно сказать, сидячей профессии, умудряюсь попадать во всевозможные переделки?"
Пока что у него было две возможности: забыть про листок с номерами и символ, нарисованный кровью, сдать кота Василия на попечение соседки и уехать куда-нибудь в теплые страны. Или сказать всем, что уехал, а самому отключить телефон и проводить время в обществе книг и того же Василия. Второй вариант гораздо заманчивее… Но Старыгин знал уже, что он выберет вариант номер три.
Он поедет в Прагу - город необычайной красоты, город, где в самом воздухе разлит аромат тайны и приключения, город, где в свое время император Рудольф собрал со всей Европы множество колдунов и алхимиков. Император покровительствовал им, так как хотел получить рецепт изготовления золота. Из свинца или из ртути, он был согласен на все, потому что постоянно нуждался в золоте.
Именно в Праге находится знаменитая Староновая синагога, построенная в XIII веке, а ведь слово "Тарок" или "Тарот" означает то же, что и еврейское "Тора" - закон. Не случайно в колоде Таро двадцать две карты - ровно столько, сколько букв в еврейском алфавите.
И наконец, именно там побывал "Ночной дозор", перед тем как попасть в Эрмитаж, и именно в Чехии находился холст, на котором выполнили подделку.
Старыгин аккуратно собрал свои бумаги, запер дверь кабинета и направился к выходу. Он принял решение.
* * *
Лестница, ведущая на мансарду, заскрипела под тяжелыми шагами.
Гертджи Диркс снова почувствовала неприятное сердцебиение и сухость во рту, по которым поняла, что тот человек в черном возвращается, переговорив с мейстером Рембрандтом.
Действительно, он появился в холле, как всегда, улыбаясь одними губами.
- Вот что, красавица, - проговорил он, поравнявшись с Гертджи и снова ухватив ее за подбородок. - Я тебе, пожалуй, помогу.
- Не понимаю, о чем вы, минхейр… - прошептала Гертджи, холодея от страха и смутного предчувствия.
- Отлично понимаешь! - ответил тот и приблизил узкие, неприятно красные губы к самому уху Гертджи. - Она может еще очень долго проболеть! Может быть, год, или даже больше! Неужели ты так и будешь ждать?
- Я не хочу вас слушать, минхейр… - едва слышно проговорила женщина, пытаясь отстраниться, убежать, спрятаться от этого страшного человека, но руки и ноги не слушались ее, и она не сдвинулась с места.
- Ты видела, какие драгоценности лежат в ее перламутровой шкатулке? Видела, какой там чудесный розовый жемчуг?
- Не хочу слушать! - проговорила она куда громче и хотела заткнуть уши, но не смогла поднять рук.
- А ведь твоя молодость проходит! - продолжал тот, и его блеклые глаза смотрели в самую душу несчастной женщины. - Долго ли еще ты будешь молодой и красивой?
- Я не слушаю, не слушаю… - бормотала Гертджи, как молитву или заклинание. - Я не слушаю и ничего не понимаю!
- Слушаешь и понимаешь! - холодно отрезал Черный Человек. - И очень хорошо запомнишь мои слова. Ты пойдешь на Нийстраат, возле зеленного рынка, и спросишь там старую Кэтлин. Она тебе поможет. Она знает, что нужно делать в таких прискорбных случаях.
Гертджи попыталась перекреститься, но Черный Человек так зыркнул на нее, что рука снова бессильно повисла вдоль тела.
Он резко отстранился от Гертджи, и она едва не упала, как платье, из-под которого выдернули деревянную портновскую подставку.
Черный Человек еще раз взглянул на нее холодно, внимательно, пристально, как на случайно залетевшее в дом насекомое, и улыбнулся, как всегда, одними губами.
- До свиданья, красавица! - промолвил он и направился к двери. - Так запомни - старая Кэтлин!
Когда полчаса спустя мейстер Рембрандт спустился из своей мастерской, Гертджи стояла в дверях, застегивая коричневый суконный влигер, отороченный недорогим куньим мехом.
- Куда ты собралась? - без особого интереса осведомился хозяин.
- На зеленной рынок, - проговорила Гертджи, подхватив корзинку. - Зеленщик не принес майорана и базилика.
* * *
На табло зажглась надпись "Пристегнуть ремни, не курить". Соседка отложила журнал и взглянула на Дмитрия.
- Простите, вы не могли бы поменяться со мной местами? Боюсь, что голова закружится, если буду смотреть в окно…
"Сразу не могла сказать", - раздраженно подумал Старыгин.
Он устал, уже два дня почти не спал и беспрерывно нервничал. Кроме того, он не успел толком позавтракать и теперь мучился голодом. Однако сделал над собой усилие и любезно улыбнулся соседке, поглядев на нее внимательнее. Была она белокура и румяна, кожа того фарфорового оттенка, какой любили изображать голландские художники. Она чуть склонила голову, ожидая ответа, и Старыгину вдруг привиделось нечто знакомое в этой белокожести и пухлых щеках.
Однако, пока она неторопливо выплыла в проход, долго искала что-то в дорожной сумке, потом укладывала ее наверх, наваждение прошло. Дама оказалась не первой молодости, а может, просто слишком полна.
"Обычная белобрысая тетеха, - снова впадая в раздражение, подумал Дмитрий Алексеевич, небось будет весь полет с разговорами лезть, поспать не даст".
Старыгин пристегнул ремень и отвернулся к окну. Самолет оторвался от земли и набирал высоту. На душе было тревожно.
Он краем глаза поглядел на женщину в соседнем кресле. Она читала глянцевый рекламный журнал. И - что это? Он не поверил своим глазам. С журнальной страницы на него смотрела та самая картина, о которой он думал третий день без перерыва. Нуда, разумеется, "Ночной дозор" Рембрандта!
Он придвинулся немного ближе и вытянул шею, чтобы заглянуть соседке через плечо. Прямо перед глазами оказались аккуратное розовое ушко и белая шея, уходящая за воротник шелковой блузки. Пахнуло свежими духами - что-то весеннее. Мелькнула мысль, что женщина все же довольно молода - просто полна не в меру, оттого движения медленны и тяжеловаты.
И где же все-таки он видел это лицо?
Соседка с удивлением покосилась на него и сделала попытку отодвинуться, которая ей, впрочем, не удалась - не в проход же выезжать! Старыгин опомнился и извинился, потом схватил точно такой же журнал и торопливо нашел нужную страницу.
И ничего странного, никакой мистики, просто сообщают о выставке одной картины в Эрмитаже, которая открылась третьего дня. Открыли на свою голову!
Старыгин вздохнул и закрыл журнал. Ну что за невезение! В первый день - и вдруг варварское повреждение картины! Хотя после того, что обнаружилось далее, про повреждение как-то забыли.
Снова Старыгин вздохнул да так тяжко, что соседка покосилась на него с тревогой. Он поскорее закрыл глаза и сделал вид, что дремлет.
Однако сон не шел - мешал шум моторов, чувство голода и грустные мысли. Зачем он летит в Прагу? Вряд ли удастся выяснить там что-то важное. Уж если неизвестные преступники сумели ловко подменить усиленно охраняемый шедевр, то наверняка они тщательно замели следы. И он не найдет никаких концов.
По аналогии он вспомнил историю с мадонной Леонардо. Однако в тот раз он поработал очень даже неплохо! Но тогда ему помогала Маша - молодая журналистка, неглупая и в некоторых случаях весьма беспринципная, как и большинство ее коллег по "второй древнейшей профессии". Она-то не стеснялась по мелочи нарушать закон для того, чтобы добыть нужную информацию.