Всего за 29 руб. Купить полную версию
* * *
Старыгину удалось побеседовать с дежурной Лидией Александровной только на следующий день. Она уже полностью пришла в себя и была полна праведного негодования.
- Нет, вы подумайте! - возмущалась она. -С ножом на картину! На мировой шедевр! А как она его пронесла мимо поста охраны на входе в музей, хотелось бы знать? Я Легову прямой вопрос задала, чего уж теперь стесняться!
- И что он ответил? - усмехаясь, спросил Старыгин.
Он не любил начальника службы безопасности Евгения Ивановича Легова и не считал нужным это скрывать, поскольку тому были веские основания.
Нельзя сказать, что раньше их отношения были безоблачными, Евгений Иванович был не таким человеком, чтобы общаться со всеми запанибрата. Хоть внешность у него была самая безобидная - небольшого роста, круглая лысая голова покоится прямо на плечах, настолько коротка шея, маленькие детские ручки… Но каждый, кто хоть раз заглянул в глаза Легову, сразу понимал, что перед ним человек решительный, который твердо знает, чего хочет, и использует любые средства, чтобы достигнуть своей цели.
Менее года назад Старыгин имел несчастье в этом убедиться. Сейчас он вздрогнул, как будто повеяло холодом. Да не из окна, выходившего на набережную Невы, где синее неяркое, словно вылинявшее, апрельское небо отражалось в воде, не полностью освобожденной ото льда, а из глубины веков. Он вспомнил тот кошмар, в котором находился десять дней, когда из Эрмитажа пропала одна из картин Леонардо да Винчи бесценная "Мадонна Литта". До сих пор Старыгин не понимает, как удалось сохранить все в тайне те несколько дней, пока искали картину. Но Легов тогда повел себя далеко не лучшим образом <См, роман Н. Александровой "Ад да Винчи". СПб., 2005.> …
- Да что он ответил! - махнула рукой Лидия Александровна. - Сказать-то нечего! Плохо работает охрана, вот что я скажу! Ну стоит у них контур этот на входе, так все подряд идут - и ни у кого не звенит. Тут уж если кто пулемет понесет или прямо на танке поедет, тогда может трезвон начнется. А на ключи, к примеру, не реагирует прибор.., я раз пошла через тот вход с ключами, так хоть бы что! Так и с ножом - протащила она его как-то. А могла ведь и баллончик с кислотой пронести. Как представлю - мороз по коже.
Старыгин согласно кивнул, вспоминая, как в аэропорту такой же контур срабатывает от ключей, мобильных телефонов, даже от металлических набоек на обуви, а в Париже его долго не хотели пускать в часовню Сен-Шапель, потому что за подкладкой кармана оказалась фольга от жевательной резинки.
- Одно слово - безобразие у нас творится! в запале продолжала служительница. - Три года назад, помните, картину украли из отдела французской живописи?
- Помню, "Бассейн в гареме", - ответил Старыгин, - среди бела дня вынесли, и до сих пор не нашли ее, ни слуху ни духу…
- Вот когда я про ту картину упомянула, как начал Легов на меня орать! - призналась служительница. - Вы, говорит, свои обязанности не выполняете, на работе спите. И за свою, говорит, преступную халатность вы еще ответите перед руководством. Я говорю - хорошенькая история, я, пожилая женщина, все-таки заметила неладное и хоть что-то предотвратила, а ваш-то охранник куда смотрел? А с этим, Легов отвечает, я сам разберусь, вы не вмешивайтесь не в свое дело.
- Хам какой! - не выдержал Старыгин.
- Вот-вот. И я тогда очень на него рассердилась и не показала ему вот это, - Лидия Александровна огляделась по сторонам, хотя в комнате кроме них никого не было, и достала из кармана сложенную вчетверо желтоватую бумажку.
Еще раз оглянувшись, она расправила бумажку, и Старыгин удивленно ахнул. Перед ним был схематичный рисунок "Ночного дозора". Фигуры на переднем плане были обведены контурами, причем не просто так - палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек… Нет, рисунок был сделан вполне профессионально, чья-то твердая рука одним уверенным росчерком карандаша изобразила две центральные фигуры - капитана и лейтенанта, за ними рослого, плечистого знаменосца, еще одного импозантного стрелка с мушкетом слева, что на картине изображен в красном, затем силуэт девочки, чья фигурка видна из-за мужчины в красном костюме, а справа от лейтенанта, почти в самом углу картины контур стрелка в шляпе с пышным белым воротником. И еще слева силуэт бравого сержанта с алебардой и в каске. Всего Старыгин насчитал на рисунке восемь силуэтов. Каждый был обозначен своим номером, но номера эти шли не по порядку - от одного до восьми, а вразбивку - третий, девятый, двенадцатый.., двадцатый… Один номер был неразборчив - не то 13, не то 15.
- Что это? - сам того не сознавая, Старыгин понизил голос. - Откуда это у вас?
- Вы не представляете! - прошептала в ответ Лидия Александровна. - Как только началась вся эта суматоха, то есть когда охранник ту маньячку скрутил, все бросились к картине. А меня ноги не держат, я так и села на пол. И вдруг подходит ко мне один мужчина, подняться помог, на стул бережно усадил, спросил, как себя чувствую. Я отдышалась немножко - ничего, говорю, спасибо вам, все в порядке. А он тогда сует мне эту бумажку-это, говорит, у той несчастной из кармана выпало, когда вы с ней боролись. Я взяла машинально, а пока развернула бумажку - его и след простыл.
- Не нашли его среди публики потом?
- Куда там! Понабежала охрана, всех нас как свидетелей опросили наскоро, потом посетителей отпустили, а со мной уже Легов стал разговаривать - ну, про это вы знаете. Только того мужчины среди посетителей уже не было.
- А как он выглядел? - сам не зная зачем, продолжал спрашивать Старыгин.
- Прилично, - твердо ответила служительница, - средних лет, с бородкой, одет аккуратно во что-то красное - не то свитер, не то куртка.., не помню. Наверное, решил уйти, чтобы потом на допросы не таскали, вот и отдал мне бумагу эту.
- А вы?
- А я так на Легова рассердилась, что вначале про бумажку эту и забыла совсем! - призналась Лидия Александровна. - А потом уж вернулась, можно, говорю? А он как рявкнет - не мешайте работать! Не видите - я занят! Вы, говорит, не одна у меня на очереди! Ну, я и пошла себе. А потом как раз это случилось, та женщина из окна выбросилась… Ну ясно, ненормальная… И думаю, что какая теперь разница? Ну зарисовала эта сумасшедшая схему себе на бумажке, кто знает, что у таких в голове творится? Все равно ведь ее уж и нет на свете? И картину, кажется, не сильно повредили. А к Легову я больше ни за что не пойду, мне уже и так хватило! Он теперь злющий такой - еще бы, неприятности будут, не уследил…
- Ну ладно, я этот рисуночек возьму, мало ли пригодится… - пробормотал Старыгин, свертывая бумагу.
- Попрошусь в какой-нибудь зал поспокойнее, - горестно вздохнула Лидия Александровна, - сил больше нету. В мои-то годы такие переживания!
Она была уже в том возрасте, когда женщина, вспоминая о годах, не ждет немедленных многословных уверений в том, что она еще достаточно молода, и прекрасно выглядит, посему Дмитрий Алексеевич распрощался.
* * *
Однако странный рисунок не давал ему покоя. Хорошо бы, конечно, побеседовать с Леговым, узнать, что говорила та сумасшедшая перед смертью, возможно, это прояснит кое-что. В одном Старыгин был уверен: этот вовсе не она сделала рисунок. У преступницы при жизни явно были проблемы с психикой - неуравновешенность, неумение сосредоточиться, мысли расплываются, руки трясутся… Здесь же чувствовалась твердая рука профессионала.
Запищал мобильный телефон - это Старыгина искала секретарь замдиректора Эрмитажа.
В кабинете он застал неугомонную Агнессу Игоревну. И снова в уголке тихонько пристроился Крестовоздвиженский.
- Дмитрий Алексеевич, - немного помолчав, обратился к нему замдиректора, крупный, необыкновенно полный мужчина, - мы вот тут посоветовались…
Чувствовалось, что слова даются ему с трудом. Старыгин сразу же заподозрил неладное. Когда начальство мнется и вздыхает, ничего хорошего не жди! Либо поручат какую-нибудь срочную, муторную работу, либо ушлют в такую глубинку, что и телефонной связи там нету.
- Просто не знаю, как начать! - рассердился замдиректора. - Агнесса Игоревна, вечно вы меня втягиваете в авантюры!
- Дмитрий Алексеевич, голубчик! - Агнесса отмахнулась от начальства и ринулась в атаку. - Дорогой вы мой! Поезжайте в Чехию!
- Да что я там потерял? - от неожиданности Старыгин высказался не слишком вежливо.
- Не вы, а мы! - пылко воскликнула Агнесса. -Мы все потеряли! Картину Рембрандта!
- Ну-у, - Старыгин отвернулся и махнул рукой.
- Дима, я ведь серьезно. Ведь у вас еще виза действует, с тех пор как вы в Прагу ездили на конгресс, так? А я уже звонила Мирославу Пеште, он готов вас принять. Хотя вам, в общем-то, к нему и не надо, потому что Пешта обещал познакомить вас с доктором Абстом, это как раз тот человек, который хорошо знаком с русским коллекционером, который приобрел ту голландскую картину. Дима, ну, пока суть да дело, вы бы разузнали кое-что приватно, а?
- Но позвольте, ведь будет официальное расследование, я-то тут при чем?
- А при том, что в прошлом году… - запальчиво начала Агнесса Игоревна, но ее прервал замдиректора:
- Успокойтесь, и хватит бесполезных разговоров! Мы не можем никого заставлять! И вообще, идея эта была неверной! Пускай все идет своим чередом - завтра приедет представитель страховой компании, они будут проводить расследование, а вы…
- А у меня вообще отпуск! - брякнул Старыгин.
- Просто сердце разрывается! - вздохнула Агнесса Игоревна. - Видно, пропала картина совсем. Какой позор для музея!