Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Руки покойного безжизненно свисали, ноги были расставлены. Должно быть, И стоял у стола, когда сильный удар по голове опрокинул его в широкое кресло черного дерева. Судья ощупал руки и ноги усопшего. Тело еще не окоченело. Подняв длинные рукава, Ди убедился, что на теле нет ни ушибов, ни других следов насилия. Он выпрямился и отошел. Остальное – дело судебного лекаря.
На полу, около свалившейся с головы убитого черной шапочки, лежал кнут с короткой толстой рукоятью и длинными, тонкими плетьми. В последних заплуталось несколько увядших цветов и черепки разбитой фарфоровой вазы с голубым рисунком. На столе помимо свечи стояли большой светло-коричневый глиняный кувшин и блюдо с рыжеватыми леденцами, над которыми роилась туча прожорливых черных мух. Рядом с нетронутой корзиной еды судья углядел две фарфоровые чашки. В одной донышко покрывали остатки чая, другая осталась совершенно чистой. К противоположной стороне стола было пододвинуто второе кресло, но им, очевидно, никто не воспользовался.
Судья со вздохом распрямил спину, медленно погладил бороду и еще раз взглянул на неподвижную фигуру. Он очень досадовал, что так и не познакомился с И. Ведь теперь, чтобы получить представление о личности покойного, придется использовать сведения, полученные из вторых рук. Но даже их будет раздобыть весьма затруднительно, поскольку И, в отличие от Мэя, всегда держался замкнуто, общаясь лишь с представителями "старого мира", и не дружил ни с кем, кроме Мэя и Ху. Но с последним судья тоже не был знаком. Он напряг память, пытаясь вспомнить, упоминал ли когда-нибудь Мэй о двух других.
– Жаль, что я даже не могу толком представить, как выглядел этот человек, – в отчаянии пробормотал он.
Теперь же, когда половина головы И просто исчезла, восстановить его облик очень нелегко. Продолговатое бледное лицо с тонкогубым ртом, седыми усами и жиденькой бородкой – вот и все! А тот факт, что убитый был чуть выше среднего роста и довольно худ, ровно ничего не меняет.
Судья тяжело вздохнул. Ладно, в конце концов, внешность – отнюдь не вопрос первостепенной важности, главное – характер покойного. Это всегда самая верная зацепка для раскрытия убийства. Еще раз посмотрев на изуродованное лицо, он лениво подумал, что, наверное, он, как и его жена, обитал по большей части в прошлом…
Глава 9
Появление Тао Ганя и прислужницы хозяйки дома отвлекло судью Ди от раздумий. Тао Гань, знаком приказав женщине подождать у двери, подошел к судье.
– Служанка ненавидела И, мой господин, – тихо проговорил он. – И может рассказать о нем очень интересную историю. – Покосившись на тело, он с нетерпением спросил: – У вас возникли какие-нибудь предположения, мой господин?
– Убийца мог быть либо близким другом, либо человеком самого низкого происхождения, – медленно произнес судья. – К такому выводу я пришел на основе того, что И, хоть и лично впустил убийцу в дом, не предложил ему сесть или выпить чаю. Приведя его сюда, сам И уселся в кресло, попил чаю и съел немного имбирных леденцов, если не сделал этого раньше, до прихода гостя. потом возникла ссора, а то и рукопашная схватка: видите этот кнут на полу и разбитую вазу? И закричал, и убийца нанес ему удар каким-то тяжелым предметом. Судя по форме и характеру повреждений, я думаю, он орудовал толстой дубинкой с закругленным концом. Удар нанесли с недюжинной силой, Тао Гань. Убийца, по всей видимости, очень крепкий малый. Пока это все, что я могу сказать. А сейчас давай поищем улики.
Ди опустился на край скамьи и подозвал служанку. Та, даже не взглянув на мертвеца, подошла к судье и застыла, почтительно сложив руки. Ди, не обращая внимания на ее угрюмый вид, приветливо спросил:
– Как вас зовут?
– Кассия, мой господин, – коротко ответила женщина.
– Как долго вы здесь работаете, Кассия?
– Сколько себя помню. Я родилась и выросла в этом доме.
– Понятно. У вашей госпожи помутнение рассудка?
– Нет, мой господин. Она начинает путать прошлое и будущее, только если сильно расстраивается. – Служанка метнула полный ненависти взгляд на покойника и скрипучим голосом добавила: – Это все он виноват! Он был подлым, жестоким демоном и с лихвой заслужил такой отвратительный конец! Жаль только, что умер сразу. По справедливости ему бы следовало страдать, как он заставлял мучиться других, особенно свою бедную жену!
– Жена назвала его великим и прекрасным человеком, – холодно напомнил судья. – Именно благодаря любви к нему бедную женщину посетило короткое просветление, когда, опустившись передо мной на колени, она умоляла привлечь к суду убийцу ее мужа.
Кассия пожала широкими, костлявыми плечами:
– А я говорю вам: хозяин был развратником! Почти каждый день он принимал здесь самых распоследних потаскушек. И зачем? Чтобы глядеть на их грязные танцы – если всякие мерзкие ужимки можно так назвать! – вот на этом возвышении. – Заметив, что судья собирается дать ей гневную отповедь, служанка поспешила развить мысль: – Хозяин подхватил кучу гнусных болезней, и по заслугам! Но он передал их своей несчастной желе, совсем расстроив ее здоровье. Но господина И это ничуть не беспокоило. Вот так!
– Тело вашего хозяина еще не успело остыть, женщина! – взорвался негодованием судья Ди. – Вы понимаете, что его дух, быть может, еще здесь и слышит ваши ужасные слова?
– Я не боюсь призраков! В этом старом и злом доме их полным-полно! Когда ночью бывает гроза, мы все слышим, как они воют. Призраки мужчин и женщин, искалеченных и замученных в этом самом проклятом месте или умерших от голода в темницах!
– Вы говорите о том, что творилось сто лет назад, – надменно возразил судья.
– Да, отец и дед были так же порочны, как и он. Дикими зверями – вот кем они все были! Но мне незачем поминать о делах столетней давности, чтобы это доказать. О нет! Всего шесть лет назад хозяин до смерти запорол рабыню прямо здесь, на этой самой скамье, где вы сидите, мой господин!
– Вы нашли запись этого дела? – резко спросил судья Ди Тао Ганя.
– Нет, мой господин. Единственное, в чем когда-либо обвиняли И, было ростовщичество. И он был оправдан.
– Вы солгали, женщина! рявкнул судья.
– Нет, сказала чистую правду, мой господин! Прикажите своим людям выкопать бамбук у южной стены двора, и они найдут ее кости. Но кто в этом доме посмел бы обвинить хозяина? Наши родители служили его отцу, наши деды – его деду. И был плохим человеком, но он оставался нашим хозяином. Так было угодно Небу.
Судья Ди задумчиво посмотрел на служанку и, немного помолчав, ткнул пальцем в лежащий на полу кнут.
– Вы когда-нибудь видели это раньше? – осведомился он.
Кассия фыркнула:
– Еще бы! Одна из любимых игрушек хозяина.
– А господин Ху? снова спросил судья. – Он такой же, как ваш покойный хозяин?
Бесстрастное лицо служанки внезапно оживилось.
– Не смейте трогать достопочтенного Ху! – крикнула она. – Это прекрасный, честный господин! Знаменитый охотник и великий воин, как и его предки. А теперь, теперь ему даже не дозволено носить меч! Это глупое правило оскорбляет такого человека как он.
– Господин Ху мог бы подать прошение в канцелярию императорских войск, – сухо пояснил судья Ди.
– Канцелярия! Старшие в роду Ху всегда были военачальниками, мой господин!
Судья вынул из рукава веер. Спертый воздух галереи стал совершенно невыносим. Некоторое время он обмахивался, сверля дерзкую прислужницу взглядом.
– Кто убил вашего хозяина? – неожиданно бросил судья.
– Кто-то из новых, – тотчас ответила Кассия. – Ни один человек из "старого мира" не поднял бы руку на вельможу! Должно быть, какой-нибудь поставщик продажных женщин, которого хозяин сегодня сам пустил в дом.
– В последнее время к вашему хозяину приходило много гостей?
– Нет, мой господин. До чумы к нему чуть не каждый вечер таскались непотребные женщины со своими сводниками. Но после того как в доме умерло несколько слуг, эти негодницы сюда ни ногой. Изредка заходили лишь господин Мэй и господин Ху. Господин Ху живет напротив, на том берегу канала.
Судья Ди захлопнул веер.
– Кстати, – обронил он, – кто лечит вашу хозяйку?
– Доктор Лю. Говорят, известный целитель. Но развратник такой же, как и ваш хозяин. Он часто принимал участие во всяких безобразиях тут, на галерее. До некоторой степени, конечно, ведь любому известно, что Лю не может иметь дело с женщиной.
– Попридержите-ка свой ядовитый язык! – рассердился судья. – В конце концов, у нас существует закон о клевете! Отправляйтесь и пришлите сюда сына с новой свечой.
– Как будет угодно господину.
И Кассия неуклюжей, размашистой походкой направилась к двери.
Судья Ди задумчиво погладил усы.
– Потрясающе! – пробормотал он. – Удивительная смесь ненависти и слепой абсолютной преданности!
– Это, мой господин, отголоски переворота столетней давности, – заметил Тао Гань. – Поднебесная тогда поделилась на несколько враждующих государств, не было ни единой власти, ни общего для всех закона. Средства существования, сама жизнь людей полностью зависели от хозяев-феодалов. Иметь плохого хозяина было лучше, чем оказаться вообще без покровителя, ибо последнее означало рабство у варваров-захватчиков или голодную смерть.
Судья Ди кивнул.
– Если И на самом деле был таким развращенным выродком, почему торговец Мэй ничего не рассказал мне о его темных делах? – с раздражением буркнул он.
Тао Гань пожал плечами:
– Мэй был человеком самых светлых устремлений, мой господин, но он родился и вырос в "старом мире".