Всех этих слов я не знал по-английски, но все было ясно и так. Мне показалось, что в глубине нашего номера Володя тяжело вздохнул. Надо отдать должное профессору Ба: рассказ о короткозубой красотке его не слишком-то напугал. Ла Тун тоже сохранял полнейшую невозмутимость, он твердо знал одно: уберечь нас от несчастных случаев - это его забота.
По-видимому, Тимофей понял, что он подпортил нам с Хагеном настроение.
- Господа! - поспешно заговорил он. - Нет оснований для беспокойства. У меня с собой все необходимое: шприц, медикаменты…
- У меня тоже, - сказал Хаген. - Я из Рангуна без шприца не выезжаю. Это необходимая предосторожность, не правда ли, Зо Мьин?
- В отличие от вас, профессор, - отчетливо произнес ювелир, - я никогда не боялся змей.
Что-то в его словах мне показалось странным. Неприязнь? Быть может. Но было и еще что-то, вроде скрытой угрозы.
- Послушайте, - сказал я неожиданно для самого себя, - а что, если арендовать здесь, в Тавое, моторную лодку и отправиться в Маумаган вниз по реке и потом морем?
Реакция всей компании оказалась странной: глядя на меня, все замолчали так озадаченно, как будто я заговорил на языке ацтеков. Вдруг Хаген вскочил и, протянув мне руку через стол, с преувеличенным восторгом закричал:
- Браво, чиф! Великолепная идея!
И все заговорили одновременно. Бени, несколько обеспокоенный, предупреждал, что с берега нас встретят пулеметным огнем. Тимофей выражал готовность немедленно бежать к реке и искать лодку, а Ла Тун в ужасном смятении, молитвенно сложив руки, жалобно вскрикивал:
- Джентльмены, это невозможно! Успокойтесь, джентльмены! Послушайте меня! Это совершенно исключено! Александр Петрович! От вас я этого не ожидал!
Зо Мьин смотрел на меня и, улыбаясь, покачивал головой: ай-яй-яй, профессор, воспользовались чужой идеей и теперь пожинаете лавры.
- Но послушайте меня, джентльмены! - воскликнул Ла Тун. Бедняга, он не знал, какие соображения вынудили меня подать эту идею, и опасался наихудшего: если все три профессора сойдутся на моем плане, ничего нельзя будет изменить.
- Вы не знаете всех обстоятельств! Во-первых, нас никто не пропустит! Во-вторых, вы не представляете себе, в какую сумму это выльется…
Ла Тун выразился более замысловато, но я понял его именно так.
- Ну почему? - спокойно возразил Зо Мьин. - Я уже договорился с рыбаками, и это стоило мне две тысячи кьят.
Все умолкли.
- Ты? - Ла Тун резко повернулся к экс-тьютору. - Ты уже договорился?!
От волнения он не замечал, что говорит по-русски. Мне оставалось только вмешаться и заявить, что я пошутил, но Зо Мьин опередил меня:
- Джентльмены, я хотел сделать вам небольшой сюрприз, но профессор, - он благосклонно потрепал меня по колену, - профессор вынуждает меня раскрыться. Моторная лодка прибудет прямо в Маумаган и там будет находиться в нашем распоряжении всю неделю. Мне, правда, не пришло в голову, что мы сами можем отправиться в Маумаган морем, но еще не поздно, и если вы настаиваете…
- Об этом не может быть и речи! - перебил его Ла Тун. Он слегка успокоился: перспектива ночного броска морем отодвигалась на задний план - Вы знаете, что такое андаманские пираты? Они никого не оставляют в живых! Им даже не нужно нас преследовать, они и сейчас наверняка караулят невдалеке от берега. На двух небольших лодках, натянув между ними нейлоновый трос. Наш катер потянет их за собой, мы этого даже и не заметим. А потом, понимаете, они без звука приблизятся…
Орудуя двумя ладонями, Ла Тун стал подробно нам объяснять, как и почему происходит сближение.
- Зачем им нас убивать? - возразил Хаген. - Гораздо выгоднее назначить выкуп.
- А кто будет платить? - спросил Бени. - Может быть, ЮНЕСКО?
- Или Интерпол? - ехидно заметил Зо Мьин.
- Иными словами, - продолжал свое Ла Тун, - ехать туда на катере мы никак не можем.
- Даже днем? - разочарованно спросил Тимофей.
- Даже днем, - метнув на студента убийственный взгляд, отрезал Ла Тун и в сердцах прибавил какое-то бирманское слово, заставившее Тимофея задуматься. Бени нахмурился, но больше никак не отреагировал на это словечко: возможно, его "семейный язык" имел свои пределы. - Нас сейчас же отправят назад, и плыть в Тавой придется ночью.
- Тут-то нас и поймают пираты, - поддакнул Бени.
- Ну хорошо, - не унимался Хаген. - Но там, в Маумагане, нам будет позволено кататься на лодке?
- Надеюсь, - с облегчением отвечал Ла Тун. - Но только недалеко и если разрешат местные власти.
- Разрешат! - с уверенностью сказал Тимофей. - Никто не может запретить нам поехать ловить рыбу.
- О, ловить рыбу! - умилился Бени. - Это замечательно!
- Меня рыбалка мало интересует, - сказал Хаген. - Я предпочел бы сплавать к островам. Там множество островов, если верить карте.
- А почему к островам, профессор? - подозрительно спросит Ла Тун.
- Видите ли, такин, - сказал Хаген, - я по натуре агорафоб, питаю слабость к замкнутым пространствам. Всю жизнь мечтал приобрести островок в теплом море, построить там замок, окруженный толстой стеной, высокую башню с зубцами…
- А змеи? - напомнил Зо Мьин.
- Пусть будут змеи!
И Хаген принялся пространно рассуждать о прелестях островной жизни. Даром красноречия его бог не обидел, и мне самому захотелось приобрести хоть какой-нибудь завалященький островок.
- Господа, - сказал я, улучив паузу в профессорском монологе, - господа, вспомним, кому мы обязаны реализацией этих планов. Кто постарался подумать о программе наших развлечений в Маумагане?
Хаген недоуменно посмотрел на меня, потом морщины на его лбу разгладились, лицо просветлело.
- Коллега Зо Мьин! - воскликнул он. - Как это любезно с вашей стороны!
Зо Мьин снял очки, старательно протер их лоскутком черной замши, мельком взглянул на меня - и, право же, в его взгляде я не прочитал благодарности, в нем было холодное спокойное любопытство оценщика.
- Джентльмены, - проговорил Ла Тун, тяжело поднимаясь, - а не настало ли время лечь спать? День у нас завтра будет трудный.
Предложение поступило своевременное, и минут через пятнадцать я остался на веранде один. Я взял блокнот и принялся делать краткие записи о событиях сегодняшнего дня; этим записям я доверял больше, чем памяти или слайдам. Трудился примерно полчаса, потом за спиной моей послышались легкие шаги босых ног, я обернулся - в дверях номера стоял герр Боост. Он был в плавках, в руках держал бутылочку с аэрозолем. Некоторое время герр Боост, шумно вздыхая, опрыскивал спину, грудь, бока и даже подошвы ног. Запах у аэрозоля был приятный, но, к сожалению, по крепости своей намного превосходил тонкий аромат ночных цветов.
Покончив с этой процедурой, Хаген присел к столу, дружелюбно протянул мне флакон:
- Не желаете ли освежиться?
Я отказался.
- Дневник? - показав взглядом на мой блокнот, осторожно спросил Хаген.
Я кивнул.
- И, надеюсь, мое скромное имя тоже войдет в историю?
- Профессор, - прочувствованно произнес я, - на этих страницах вы займете достойное место.
- О, эти русские! - со вздохом произнес Хаген. - Вы всю свою жизнь превращаете в литературу.
- А вы литературу не любите? - спросил я.
- Не очень, - добродушно признался Хаген. - Детективы, сайнсфикшн… но вы, наверное, думаете, что это не настоящая литература.
Я не большой любитель названных жанров и потому несколько покривил душой, сказав, что этот вопрос не решается однозначно.
- А я люблю фантастику - англоязычную, конечно. - Хаген сел в кресло с намерением всласть поговорить. - Совсем недавно читал одну книгу… название, конечно, не помню. Представьте себе человека нашего времени, попавшего на рубеж шестнадцатого и семнадцатого веков сюда, в Нижнюю Бирму, в королевство Сириам, когда там правил португалец дон Фелипе де Бриту… Бирманцы взяли его в плен и распяли на кресте - за то, что он грабил пагоды. Кстати, вы знаете, что наш Зо Мьин - наполовину португалец, потомок короля де Бриту?
Нет, этого я не знал. А в самом деле, в лице Зо Мьина было что-то европейское. Более того, ему очень пошла бы короткая португальская бородка - при условии, что он откажется от привычки носить поляроидные очки. Но почему герр Боост счел за благо об этом мне сообщить?
Я открыл было рот, собираясь спросить, при чем тут Зо Мьин, но Хаген не дал мне говорить.
- Если бы эту книгу писал ваш литератор, его герой пошел бы к простым людям и возглавил их освободительную борьбу. А по моим понятиям, этот человек из нашего времени прежде всего должен был сохранить свою голову, выжить любой ценой - для пользы угнетенных - и подняться наверх, завоевать себе место в камарилье. Тогда возможности делать народу добро существенно увеличатся. Разумеется, придется взять на себя часть ответственности камарильи за ее преступления и пороки, иначе - гибель. Не так ли?
- Почему это вас так волнует? - спросил я.
Хаген закинул ногу на ногу, обхватил колени сцепленными пальцами.
- А я тоже человек из будущего, попавший на четыреста лет назад. Что должен я делать, чтобы открыть вам известное только мне? Прежде всего - выжить, ибо мертвые никому не нужны А во-вторых: кто меня заметит, даже живого, кто будет меня слушать? Единственный способ заставить, чтобы тебя слушали миллионы, - это самому иметь миллионы. Долларов, франков, ваших рублей…
- Это далеко не единственный способ, - возразил я. - А кроме того, миллионы не могут быть заработаны честным путем.
- Отчего же? - снисходительно, как малому ребенку, улыбнулся мне Хаген. - Счастливая находка, удачная идея, изобретение, гениальная книга, наконец…