Эрл Стенли Гарднер
"Дело предубежденного попугая"
1
Перри Мейсон отвел взгляд от картонной папки с надписью "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа".
Было раннее утро понедельника. Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката, в свеженакрахмаленной белой кофточке напоминающая медсестру, решительно посмотрела на него и сказала:
- Я внимательно все отсортировала, шеф. Тебе необходимо ответить на верхние письма. Те, что были снизу я уже убрала.
- Те, что были снизу? - переспросил Мейсон. - Каким же образом ты определила ненужные?
- Хорошо, я скажу, - призналась она. - Те письма пришли так давно, что на них уже нет смысла отвечать.
Мейсон откинулся на спинку вращающегося, видавшего виды кресла и скрестил длинные ноги. С серьезным выражением лица, словно вел перекрестный допрос свидетеля, он спросил:
- Теперь скажи мне честно, Делла, те письма лежали раньше в папке "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа"?
- Да.
- И ты внимательно прочитываешь все письма?
- Да.
- И исключаешь из них все те, что не требуют моего личного внимания, а оставшиеся складываешь в эту папку?
- Да.
- Тем не менее, сегодня утром, в понедельник двенадцатого сентября, ты убрала большую часть писем из папки?
- Совершенно верно, - подтвердила она с озорным блеском в глазах.
- Признавайся, сколько было писем?
- Ох, пятнадцать или двадцать.
- И ты ответила на них сама?
Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.
- Что же ты с ними сделала? - поинтересовался Мейсон.
- Переложила в другую папку.
- В какую?
- С надписью "Устаревшая корреспонденция".
Мейсон восторженно посмотрел на секретаршу и расхохотался.
- Великолепная идея, Делла. Убирать письма с глаз подальше в папку "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа", и пусть они лежат там, пока не подойдет время переложить их в папку с надписью "Устаревшая корреспонденция". Таким образом, отпадает необходимость вести переписку, можно не беспокоиться об этом и не ломать голову над сочинением ответов - занятием, которое я искренне ненавижу… Знаешь, Делла, вещи, в свое время казавшиеся необычайно важными, постепенно утрачивают свое значение. Это как телеграфные столбы в окне мчащегося поезда. Сперва они огромные, заслоняют собой окно, а потом превращаются в едва различимою точку вдали. То же самое случается с большинством вещей, которые нам представляются поначалу важными и значительными.
Она улыбнулась и спросила с невинным видом:
- А телеграфные столбы на самом деле уменьшаются, шеф, или нам это только кажется?
- Конечно же, они не уменьшаются, просто мы от них удаляемся, - ответил он. - На месте старых появляются новые, которые и заполняют вид из окна. Столбы всегда одинаковые. Но по мере того, как ты от них удаляешься, они… - Он замолчал и после некоторой паузы спросил: - Подожди минутку. Не пытаешься ли ты указать на ошибочность моих аргументов?
Он посмотрел на ее торжествующие усмехающиеся глаза и недовольная гримаса появилась на его лице.
- Я давно должен был понять, что бесполезно спорить с женщиной. Хорошо, Саймон Легри , приготовь свой блокнот, сейчас мы ответим на эти чертовы письма!
Он вздохнул, развязал тесемки на папке, вынул из верхнего конверта письмо, пришедшее от известной адвокатской конторы, прочитал его и сказал:
- Напиши им, что предлагаемое дело меня не интересует, даже если они удвоят гонорар. Ординарное дело об убийстве. Молодой женщине наскучил старый муж, она выпустила в него шесть пуль, а теперь рыдает и лжет, будто он напился и хотел ее избить. Они прожили вместе целых шесть лет, его пьянство для нее не новость, а ее рассказы, что он грозился ее убить, не совпадают с показаниями других свидетелей.
- Что из сказанного я должна написать? - спокойным деловитым тоном спросила Делла Стрит. - Нужно ли в письме излагать твои соображения?
- Напиши только то, что я не заинтересован в их предложении. О, Господи, еще одно. Мошенник, продавший множеству легковерных людей ничем необеспеченные акции просит, чтобы я доказал, будто он действовал в рамках закона. - Мейсон сердито отодвинул папку в сторону и заявил: - Я хочу, Делла, чтобы люди научились отличать серьезного адвоката, представляющего людей, ложно обвиненных в преступлениях, от ловкача, который охотно становится молчаливым соучастником в дележе прибылей, полученных от преступлений.
- Каким образом ты объяснишь эту разницу Суду? - усмехнулась она.
- Преступление всегда личное, - заметил Мейсон. - Улики не безликие. Я никогда не берусь за дело до тех пор, пока у меня нет полной уверенности в том, что мой клиент не мог совершить преступления, в котором его обвиняют. Если же я уверен в невиновности клиента, то знаю, что всегда существует несоответствие между самыми, казалось бы, несомненными уликами и выводами, которые на их основании сделала полиция. И я нахожу это несоответствие.
- В таком случае, твое занятие больше напоминает работу детектива, чем адвоката, - рассмеялась Делла.
- Нет, - серьезно сказал Мейсон. - Это совсем разные профессии. Детектив собирает вещественные доказательства. Со временем он приобретает опыт и знает, где и что надо искать, к кому за чем обращаться и как действовать. А адвокат объясняет эти вещественные доказательства, связывает их одно с другими. Постепенно он узнает…
Телефон на столе Деллы Стрит не дал ему договорить. Секретарша сняла трубку, послушала и сказала:
- Подожди минуточку, Герти. - Она прикрыла трубку рукой и повернулась к Мейсону: - Тобой интересуется некий мистер Чарльз Сейбин по вопросу величайшей важности. Мистер Сейбин говорит, что готов уплатить любую сумму за консультацию.
- Все зависит от того, чего именно он хочет, - ответил Мейсон. - Если речь идет об убийстве, то я его приму. Но если он желает, чтобы я занялся каким-нибудь нудным делом о спорном наследстве или какой-нибудь земельной тяжбой, тогда… Подожди минутку. Делла, как ты сказала его зовут?
- Сейбин, - ответила она. - Чарльз В. Сейбин.
- Где он сейчас?
- Дожидается в приемной.
- Пускай еще подождет несколько минут, - решил Мейсон. - Узнай, не родственник ли он Фраймонта С. Сейбина.
Делла сняла ладошку с трубки и попросила девушку в приемной, чтобы она выяснила этот вопрос у посетителя. Выслушав ответ, Делла посмотрела на Мейсона и сообщила:
- Да, он родной сын мистера Фраймонта С. Сейбина.
- Я приму его, - решил Мейсон, - только ему придется обождать минут десять. Посмотри на него, Делла, и отведи в юридическую библиотеку, пусть он там посидит. И принеси мне утренние газеты. Это, если тебе неизвестно, дело с большой буквы… Не задерживайся. Обожди, у меня тут есть одна сегодняшняя газета.
Мейсон потянулся за утренней газетой и уронил со стола папку "Важной корреспонденции, оставшейся без ответа", даже не заметив этого.
Отчет об убийстве Фраймонта Сейбина почти целиком занимал первую страницу газеты, на второй и третьей были помещены фотографии с места происшествия. Глядя на убитого, можно было понять, что это незаурядный и волевой человек.
Порой он неделями бродил по книжным магазинам, заходил в библиотеки, обитая в царстве ученой абстракции, в том нереальном мире, который воссоздавали книги.
Библиотекари принимали его за отставного клерка.
Последнее время он часто бывал в своей охотничьем домике в горах, стоящем на поросшем соснами склоне горной цепи, неподалеку от бурной реки. Там он мог, вооружившись морским биноклем, часами сидеть на пороге, наблюдая за жизнью птиц, приручая белок и бурундуков. В уединении он читал книги и наслаждался одиночеством.
В шестьдесят лет он являл собой странную фигуру, так как редко кто способен отказаться от всего того, что дают деньги и положение в обществе. Человек с почти неограниченными материальными возможностями, он не был филантропом, считая, что милостыня развращает людей. Каждому дано достичь успеха, будь у него на то желание и настойчивость. А если человек привыкает полагаться на внешнюю помощь, у него постепенно ослабевает сила воли.
Газета опубликовала интервью с Чарльзом Сейбином, сыном убитого, в котором тот пытался объяснить отцовский характер. Мейсон прочитал материал с большим интересом. Сейбин считал, что жизнь - это постоянная борьба, от которой лично он никогда не отказывается. По его мнению конкуренция, и соревнования вообще, вырабатывают характер. Победа имеет значение в том смысле, что она фиксирует достижение намеченной цели. Поэтому победа, достигнутая с помощью других людей, утрачивает ценность, переставая быть очередной вехой на пути прогресса.