- Что, Юрок, опять у них ложный вызов?
- Почему ты решил?
- Да по десять раз на дню сюда ездим.
Я зло падаю на сиденье.
- Я тебя и предупредить не успел. Ты прямо орлом выглядел. Как я в молодости. Патрон из патронника вынь, пожалуйста.
Вернувшись в отдел, я сдаю автомат, получаю тот самый, первый материал и иду к себе его изучать. Изучение занимает полчаса, и прочитанное не вызывает у меня никаких вопросов, кроме одного - почему материал отписали именно мне? А из этого вопроса следует еще один: что мне теперь с этим делать?
Посоветоваться с наставником я не могу, наставник, как я уже заметил, рейдует, а в одиночку даже при наличии всех студенческих конспектов мне ни за что не разобраться. Поэтому, чтобы не напахать сгоряча, придется идти к заместителю отдела по оперативной работе, то есть к моему непосредственному шефу Сергею Михайловичу Зимину, которого оперы зовут просто Михалыч. Михалыча, несмотря на еще довольно молодой возраст, в отделе уважают, потому что сам он вышел из простых постовых милиционеров, знает все тонкости службы и понимает, где сто́ит спросить строго, а где можно не затевать ненужного разговора. Кроме того, я узнал, что Михалыч никогда не прятался за спины оперов и всегда вытаскивал их из различных каверзных ситуаций, принимая удар на себя.
Когда я с материалом в руках объявился на пороге его кабинета, то помимо шефа застал там опера Васю Громова, амбала парня, веселого нрава и поведения. Вася сидел на диване, в чем-то оправдываясь перед Михалычем и разводя в расстройстве здоровенными руками. Михалыч же, положив на свой шефский стол деревянный стул, усиленно работал молотком.
- Михалыч, ну не специально я, ты ж пойми… Стулья, наверное, старые, труха сплошная.
- Нечего, нечего на стулья пенять. Я замечаю странную закономерность: как ты что-то раскрываешь, так у меня ломается очередной стул. Почему ты не работаешь в своем кабинете?
- У меня тесновато, сам же знаешь, Михалыч.
- В таком случае бери с собой стулья, они у тебя железные. - Михалыч врезал по гвоздю молотком, прибивая ножку.
- Да кто ж знал-то?! - Вася в сердцах хлопнул ладонью по коленке. - Я ему кодекс показываю, смотри, говорю, сколько тебе светит, а под ним хлоп - стул и ломается…
Михалыч наконец обращает внимание на меня:
- Что тебе, Юра?
- Да вот, по материалу посоветоваться.
- Хорошо, присядь… Значит, Василий Андреевич, так. Еще один стул сломаешь, с кодексом там или без кодекса, очередную квартальную премию отдашь на покупку мебели. Ясно?
Вася горестно вздыхает:
- Ясно.
- Кстати, что там возбудили?
- Сто восемь, часть два. Полные обморозки, Михалыч. Спортсмены херовы. Днем в спортзале по грушам лупили, а по ночам на практику выходили. На "куклах" работали. Увидят мужичка поддатого и давай его месить по всем правилам кикбокса. За две ночи два трупа. Я, в общем-то, не из-за того, что они не кололись, кодекс показывал - там и так с доказухой порядок, а просто по жизни обидно… Что им эти мужики датые сделали?
Михалыч ставит стул, проверяет его на прочность мощным нажатием и, убедившись, что ремонт произведен успешно, задвигает предмет мебели в ряд собратьев по гарнитуру.
- Все равно завязывай, Василий.
Вася согласно кивает и, еще раз вздохнув, покидает кабинет начальника.
- Когда меня выпрут из органов, я устроюсь в мастерскую по ремонту мебели, - усмехается, глядя на меня, Михалыч.
Я понимающе киваю, хотя никак не могу взять в толк, почему, когда человеку показывают кодекс, под ним должен сломаться стул.
- Ну, что у тебя за материал?
Материал отписан мне начальником отдела, и Михалыч, вероятно, не в курсе происшествия.
Я кладу на стол несколько листков, сцепленных скрепочкой.
- Ты мне на словах объясни.
- Ситуация такая. Некий мужичок с металлургической фамилией Блюминг покупал сегодня в универмаге галстук…
- Так.
- Купив галстук, он пошел на выход, но в дверях поскользнулся на замерзшей луже и, падая, разбил головой стекло витрины. Продавцы на всякий случай вызвали милицию, хотя Блюминг никуда и не пытался скрыться. Он тут же возместил ущерб, и претензий к нему работники универмага не имеют. Но наши постовые все-таки привезли его сюда, а участковый составил протокол осмотра витрины и записал объяснения.
- Молодцы, дело знают.
- Вот, собственно, и все. Я почитал объяснение Блюминга - он ничего не скрывает. Так получается, что состава преступления тут нет.
- Э, э, ты не торопись. Где это ты насчет состава прочитал? В учебнике, что ли?
- Да тут и без учебника ясно, что мужик разбил стекло нечаянно, поскользнувшись. Я зашел уточнить, как мне материал списать и можно ли отпускать Блюминга.
- Эх, молодо-зелено… Ты не переживай, все такими были когда-то. С чего ты решил, что этот Блюминг нечаянно упал?
- Ну, там же лужа… И в протоколе отмечено.
Михалыч быстро пробегает глазами листочек, комкает его и бросает в корзину.
- Вот и нет никакой лужи. Он и не падал вовсе. А будучи в пьяном виде, из хулиганских побуждений нахамил продавцам и разбил стекло. Что это у тебя с лицом? Аллергия? Тавегильчику хочешь?
- А он вот, а они…
- Короче, в чистом виде двести шестая часть первая. Уголовное дело вряд ли возбудим, но "протокольную форму" слепим.
Для никогда не сталкивавшихся с родным законодательством граждан поясняю, что "протокольная форма" применяется к лицам, совершившим какие-нибудь мелкие проступки, когда можно обойтись без длительного следствия, а отправить материал прямо в суд. Санкции там, как правило, штрафные, и в тюрьму человек не садится. Но самое главное, как я уже успел понять из своей небольшой практики, "протокольная форма" идет в положительный баланс раскрываемости наряду с раскрытыми кражами, грабежами и убийствами. То есть, грубо говоря, мы получаем дополнительную "палку".
- Сергей Михалыч, но он же говорит, что нечаянно… И свидетели…
- Ну что ты заладил как попугай - нечаянно, нечаянно…
Еще два листочка с показаниями продавщиц летят в корзину.
- Мало ли что он говорит. Поначалу никто не признается. Поэтому материал тебе отписали, а не участковому. Чтобы ты поработал и все довел до ума.
- А как? Как я заставлю его сказать, что он по пьяни, да еще специально…
- Не волнуйся ты. Может, форточку открыть? Ну, как хочешь. Для начала сходи в универмаг, возьми с директора заяву. Так и так, просим принять меры к неизвестному, разбившему стекло в универмаге. Больше не расшифровывай. Также возьми справку о стоимости стекла. Перепиши протокол осмотра, только чтоб лужи не было. Потом этот Блюминг… Конечно, просто так он НЕ ПРИЗНАЕТСЯ. Надо его подработать. Немножко на него накопать говнеца.
- Что значит накопать, Сергей Михайлович? В каком смысле?
- Экий ты, Юра, непонятливый. Чему вас в школе-то учили? В прямом смысле. На каждого человека всегда можно что-нибудь накопать. При желании. И на тебя, и на меня, и уж тем более на какого-то Блюминга. Чем он занимается?
- Директор общества закрытого типа "Фаворит".
- Запомни, Юрий. У нас в городе только одно настоящее общество закрытого типа, все остальные - целиком или наполовину - липовые.
- Какое же?
- "Кресты". Тюрьма такая на Арсенальной. Так что любого "Фаворита" можно сделать аутсайдером. Короче, поле твоей деятельности не ограничено, все зависит от фантазии и азарта. Можешь покопать на личном фронте. В общем, копай где угодно, лишь бы к моменту вашей следующей встречи ты располагал на Блюминга таким компроматом, что он будет готов написать, как разбил не только стекло, но и лица всего персонала, а также имел умысел взорвать универмаг к чертям собачьим. Времени у тебя дней десять, так что не затягивай.
- А если не получится?
- Получится, получится. Ты молод, энергичен, не то что Васька, которого от стула не оторвешь. Подключи налоговую, ОБЭП. Все эти "Фавориты" одним миром мазаны. Внешне - просто сказка, а внутри… Иногда дерьмо распознаешь только вляпавшись в него. Так что действуй, хватит в кабинете сидеть. Ты опер, а не домохозяйка. И главное, никого не бойся. Пусть тебя боятся.
- А если все-таки не получится?
- Ты еще и не начинал, а уже плачешь. Ну, если не получится, просто спишешь материал в архив. Действительно за отсутствием состава. Хотя жалко. У нас на этой неделе два "глухих" разбоя, а в плюсе мы ничего не дали. Поэтому, Юра, ты уж постарайся.
- А сейчас его отпускать?
- Ну, разумеется. Держать его в камере, пока ты будешь копать, не имеем права. По закону.
Если бы вы видели сейчас мое лицо, то поняли бы - я слегка ошарашен. На лекциях по криминалистике я видел себя суперсыщиком, преследующим коварного маньяка, представлял себя Шараповым в логове бандитов или Джеймсом Бондом в обществе фотомодельки. А тут такой облом. Ни Бонда, ни модельки… Какой-то Блюминг, какое-то стекло. И ни на грамм романтики.
- И вот еще что, погоди-ка минутку. - Михалыч открыл сейф. - У тебя своих "людей" пока нет, поэтому я передам тебе на связь кое-кого из наших.
Он порылся в многочисленных папках и достал листочек с данными, затем переписал их на маленькую бумажку и протянул мне.