Всего за 199 руб. Купить полную версию
Комаровский является в номер, держа под мышкой маленький школьный портфельчик. Обычно с такими портфельчиками ходят управдомы или колхозные бухгалтеры. Длинная темно - синяя шинель подчеркивает худобу и нескладность фигуры.
- Сегодня ты кое - что нащупал, Борис Михайлович? - спрашивает майор.
Капитан вытирает костлявой рукой лицо, покрытое каплями дождя. Хмыкает. Он застенчив - особенно с высокими чинами. Это у него, видимо, от "старшинского" прошлого.
- Нащупал? Как сказать…
Комаровский тоже в чем - то сомневается. Чутье - тонкое растение, выросшее на почве, которая называется опытом! В этом они оба превосходят меня.
- Ну, так что Шабашников? - спрашивает Комолов.
- Понимаете, он у нас в городе на хорошем счету. Человек отзывчивый. В войну был в армии снайпером. Попал в плен, бежал. Жена погибла на фронте, медсестрой была. Один живет. Ну пьет, факт, это у него периодами. Есть такой минус… С уголовным миром никаких связей.
- С деньгами у него как?
- Туговато, раз пьет.
- В каких отношениях он был с Осеевым?
- Вроде дружили… Шабашников бывал у Осеева.
- Он мог знать, что Осеев хранит дома наличными крупную сумму?
- Думаю, да. Говорят, Осеев советовался с ним насчет покупки мебели.
- Понятно, - сказал Комолов и открыл свою алую кожаную папку. - А что нам известно об Осееве? Полгода назад в Колодин на строительство химкомбината приезжает инженер Осеев. Вот телеграмма - компрометирующими материалами о нем мы не располагаем. Напротив, характеристика положительная… Приехав в Колодин, Осеев покупает дом и участок на улице Ветчинкина. Очевидно, собирается осесть после выхода на пенсию. У Осеева жена и дочь. Они живут в Иркутске. В июле дочь гостит у отца. В августе Осеев ожидает приезда семьи. Пятого августа берет с книжки пятьсот рублей, чтобы купить кое - что из мебели. А в ночь с восьмого на девятое августа его…
На втором этаже гостиницы, под нами, начинает играть оркестр. В ресторане веселье. Пол в номере слегка вздрагивает. Комолов морщится и расстегивает воротник рубашки.
- Открой окно, Паша. Душно. В номере холодно, но я распахиваю окно. Плохо шефу.
- Итак, какие улики против Шабашникова? Доложи, Паша.
- Ну, во - первых, нож и сапоги! Нож, которым совершено убийство, принадлежит Шабашникову. Следы, оставленные на полу в доме Осеева, - это следы его сапог.
Комолов утвердительно кивает.
- Далее. Шабашников знал, что Осеев хранит деньги. Именно деньги интересовали преступника. Ведь он больше ничего не тронул в доме.
- А в состоянии Шабашников нанести такой сильный и точный удар?
Тут я могу выказать эрудицию в области, где майор, житель большого города, не очень силен.
- Он ведь "забойщик", Николай Семенович.
- "Забойщик"?
- Ну да. Так у нас говорят - капитан знает. Колодинцы приглашают его на забой скотины. Это тонкая работа. Нужен глаз и крепкая рука, чтобы попасть точно в сердце.
- Это верно, - соглашается Комаровский.
- И еще. Осеев вел довольно замкнутый образ жизни. Ночью он мог открыть дверь только хорошо знакомому человеку. Именно таким был для него Шабашников, сосед. Ну и, конечно, деньги, найденные во дворе Шабашникова, - улика неоспоримая. Словом, основная версия: Шабашников либо убийца, либо соучастник.
- Твое мнение, Комаровский? - спрашивает шеф.
- Мнение?
Капитан смущенно кашляет в рукав.
- Правильно доложено. Но Шабашников!.. Очень сомнительно: человек никогда не ценил деньги, сам раздавал - и вдруг…
Верный своей дипломатической манере, Комаровский не вступает в открытый спор. Стоит ли перечить товарищу из "центра"? Но, я чувствую, капитан остается при своем мнении.
- Что ж, Паша, логика штука полезная, - говорит Комолов. - Но у версии, которую ты предлагаешь, несколько неувязок - из - за поспешности они отметены тобой. Первое противоречие. Убийца нанес удар, едва лишь Осеев приоткрыл дверь. Зачем Шабашникову, пользовавшемуся доверием инженера, так спешить? Похоже, преступник опасался, что Осеев, увидев, кто стоит на пороге, тотчас захлопнет дверь. Если так, то Осеев либо вовсе не знал его, либо знал как человека, которого надо бояться.
Второе. Преступнику были нужны деньги. Очевидно, он знал, что они хранятся в письменном столе - кроме стола, ничего в комнате не тронуто. Но деньги лежали в первом же ящике, на виду. Отчего все ящики перевернуты, а бумаги разбросаны? Более того, следы, оставленные на бумагах, говорят, что убийца интересовался всем содержимым стола уже после того, как были найдены деньги. Что он искал? Может быть, не только деньги.
Третье. Если Шабашников - преступник или соучастник, опасающийся разоблачения, что мешало ему получше запрятать похищенные деньги? Убийца, проявивший ловкость и сноровку, на редкость неумело распорядился "добычей".
Четвертое: следы на полу. Преступник позаботился о перчатках, а вот то, что грязные сапоги оставят четкие отпечатки, не учел. Как ты все это объясняешь, Паша?
- Ну… ведь он был в состоянии опьянения, Николай Семенович! Отсюда странные промахи.
- А не похоже, что удар нанесен пьяным человеком, Паша! Тебе не кажется? Я бы предположил, что в доме инженера побывал матерый зверь… Он не вышмыгнул из двери, сторонясь трупа, как можно было ожидать от грабителя, пошедшего на "мокрое дело". Он спокойно нанес второй удар. Это хищник. Беспощадный, жестокий, хладнокровный. Почерк его свидетельствует о ясном уме и расчете. Способен ли Шабашников на это, а? Подумай хорошенько.
Я молчу. Крыть, как говорится, нечем. Слишком уж заманчивой была для меня перспектива легкого, мгновенного раскрытия преступления. Салага!
- Не спеши, Паша. - Комолов кладет мне на плечо тяжелую ладонь. - Мы только начинаем расследование. И я могу ошибаться. И ты. Но наши ошибки не должны выходить из этой комнаты, чтобы не наделать зла. Для каждого из нас после нескольких лет работы наступает период, когда хочется чувствовать себя асом и каждое дело проводить четко, блестяще и быстро. Это кажется очень важным, а на самом деле не имеет никакого значения. По - настоящему важно лишь одно: действительно ли ты нашел виновного и не пострадал ли при этом безвинный. Только это… Только!
Холодный ветер врывается в комнату, отдувая занавески. Комолов жадно дышит, его бледное, слегка оплывшее лицо искажено гримасой боли.
- Прилягте, Николай Семенович.
- Сделаем так, - продолжает майор. - За Шабашниковым пока посмотрит Комаровский. А ты, Паша… поработай над версиями. Если не Шабашников, то кто? Видимо, тот, кто мог украсть нож и подбросить деньги, чтобы навести на ложный след. Может быть, не так уж нужны были ему деньги, если он отказался от половины суммы ради собственной безопасности?
- Но если не деньги, то что?
- Не - знаю, не знаю. И аналогичных дел не припомню… Разобраться будет нелегко. Но я буду рядом, Паша, а как только почувствую себя лучше, то включусь полностью. Понял?
Звонит телефон. Я сразу узнаю голос.
- Мне Павла Чернова. Павел? Это Лена Самарина. Ты еще помнишь?.. Я тоже помню. Отец сказал, что ты здесь, такой сверхзанятый, почти секретный. А видеться с женщинами тебе разрешают?
"Женщина, - отмечаю я про себя. - Господи, я помню ее совсем цыпленком!"
- Что там еще? - спрашивает майор.
- По личному делу, Николай Семенович, - отвечаю я, прикрыв ладонью трубку.
- Знакомая… по школе.
Не вовремя позвонила Ленка. Но Комолов смеется.
- Ну так что ж смущаешься? Иди, ты свободен. Все еще сыплет дождь, и мы с Ленкой договариваемся встретиться в ресторане. Единственный ресторан Колодина находится как раз под нами на втором этаже гостиницы.
4
В ресторане шумно. Компания геологов празднует окончание полевого сезона. Бородатые парни в ковбойках и вельветовых куртках, рыцари тайги… Девчонки в грубых свитерах, счастливые, с сияющими влажными глазами.
Наверно, человек моей профессии выглядит рядом с этими парнями страшным анахронизмом. Нож из уборной, похищенные деньги, старые сапоги, оставляющие следы на полу… Жестокость, алчность, алкогольный психоз. Варварство, заглянувшее в наш век из далекого прошлого.
А кто - то ходит по тайге. Ищет ванадий. Спутники запускает. Строит батискафы.
- Венька, ты ешь третий бифштекс.
- Я недобрал за сезон сто одиннадцать бифштексов.
- Парни, Сиротка Люпус притащил рюкзак с образцами!
Геологи… Из нашего выпуска трое ребят пошли в геологи. И еще наш класс дал горного инженера, микробиолога, летчика. Я знаю, о моем выборе говорят, пожимая плечами и улыбаясь: "Чернов Пашка, лучший математик, медалист, пошел в милиционеры!" Ну, а кто же должен "идти в милиционеры", хотелось бы знать?
Через два столика от меня сидит человек со спиной широкой и мощной, как стальной щит скрепера. Спины, если присматриваться, могут быть так же выразительны и неповторимы, как форма уха или отпечаток пальца.
Этого человека я уже видел.
Он оборачивается. А… преподаватель из школы ДОСААФ, Ленкин приятель. Он в обществе белокурой дамы с губами, накрашенными слишком ярко для Колодина.
Геологи едят апельсины, оркестр в бодром танцевальном темпе играет "Бродягу". Мрачная личность в шароварах старателя, заказавшая "Бродягу", горюет у пустых графинов.
"…Презумпция невиновности, Паша. Это не просто термин, это стиль нашей работы. "Презумпция" - от латинского слова "предварять". Предварительно ты исходишь из положения, что человек, с которым столкнулся при расследовании, невиновен. Не доказав обратного - на все сто процентов! - ты не имеешь права считать его виновным".