4
Друзья расположились вокруг костра, отвоевавшего у ночи уголок света и тепла. Смуглая, с редкими в Кемте синими глазами Туанес прижалась к мужу, молодому столичному скульптору Мериптаху.
Напротив нее нежился серый в "яблоках" охотничий кот Миу. Рядом с ним - его хозяин, весельчак и силач Кар.
Удивительный человек! Он и Мериптах - "сыновья" одного учителя Рэура. Однако Кар по-своему воспринял мудрость учителя и стал фокусником, а не скульптором.
Туанес, дочь смотрителя Великой пирамиды Хуфу, - да живет он вечно! знала их обоих с детства. Кар был заметным мужчиной. Пожалуй, только три человека в Кемте обладали таким ростом и физической силой: Кар, его приятели - телохранитель царя Унми и Главный жрец Птаха, сорокалетний Хену.
Мериптах не похож на них. Он среднего роста, удивительно стройный, курчавоволосый, с красивыми и тонкими чертами лица. Уступал он им и в силе, зато отличался необъяснимой нежностью. Порой его черные, как угольки, глаза светились так необычно, что у Туанес захватывало дух и она готова была готова на все, лишь продлить такие мгновенья.
Они приплыли сюда в дельту, в заросли Гошен, на тростниковой лодке, чтобы нарезать гибких стеблей папируса и изготовить из них бумажные ленты для чертежей и записей. Таково задание Анхи, старшего брата Мериптаха, архитектора и строителя нижнего заупокойного храма царя. А Кар присоединился к ним - поохотиться.
Мериптах сидел лицом к неразрушимым звездам севера, в которые превратились души умерших царей. Кар расположился напротив, и казалось, будто Нога быка и Бегемотиха лежали на его плечах.
Ах, как занимательно рассказывал Кар, как владел он мудрым даром богов - умением покорить окружающих одними словами!
- Никогда не увидите вы этот оазис, - рассказывал бывалый охотник. Нашел я его населенным зверями в год, что недавно уступил нынешнему. Сперва узнал дорогу, потом пошел по ней. Провел я там три дня совсем один, при небе пылающем. Гораздо лучше увидеть это место, чем слушать о нем. Я не боялся того оазиса, потому что я ловкий. Сперва я добыл огонь, сделал жертву всесожжения богам. Потом отдыхал, чтобы собрать силы, необходимые охотнику. Действовал я как змея пустыни, не боялся одиночества ночи.
- Верно, Кар, - восхищенно заметила Туанес, - ты действовал как змея пустыни.
- Ты царь слова, Кар, - чуть сдержаннее подтвердил Мериптах, в общем одобрявший умение друга подчеркнуть свое достоинство, что приличествует мужчине.
- Да, после был я награжден во дворце, - согласился Кар. - Вельможи восхваляли меня, а я нашел их знающими толк в охотнике. Я всегда умею поступить правильно, у меня острые глаза, два чутких уха, быстрые ноги, крепкие руки. Слушая голоса оазиса, я отгадывал его жителей, места, где они прятались.
- Кто же там живет, Кар? - торопила Туанес.
- Многие звери того оазиса ушли на Запад, в Страну мертвых. Ведь у меня были длинный лук, острые стрелы, - скромно пояснил Кар. - Дикого быка поразило копье мое, еще зайцев трижды по пять, страуса три, козлов четыре. Антилопам я счета не вел...
- Только и всего? - с деланным разочарованием произнес Мериптах, переведя взгляд на Туанес и любуясь отблеском в ее потемневших от ночи глазах.
- Не заблуждайся, Мериптах, - возразил Кар. - Один из этих дней, наступивши, дал мне множество приключений... Увидел я зверя: у него четыре ноги, голова птицы, два крыла, точно такие, как у сокола.
Мериптах напрягся от странного удовольствия, овладевшего им, и даже жестом или непрошенным движением опасался помешать рассказчику.
- Затем, - продолжал Кар, - я видел павианов, шумно приветствующих утреннего Рэ. Я, умный, успел завязать свой пояс узлом, ведь все знают, что это верный амулет, означающий жизнь.