Они покатились по земле, кусая и царапая друг друга, рыча от гнева и боли, но не произнося ни слова, чтобы не всколыхнуть мир духов, населяющих гробницу.
Смотритель начал уставать первым: он чувствовал твердость мышц и молодую свежесть кожи противника. Ноги его, на беду, свело судорогой, и Нефр-ка на секунду обмяк. Этим воспользовался грабитель, который успел заломить ему правую руку за спину и так нажал подбородком на плечо, что судорога охватила все тело, и Нефр-ка лишь смутно почувствовал, как его волокли по земле, затем камень под ним как бы повернулся на оси, и он провалился в бездну.
Яма, поглотившая смотрителя, оказалась неглубокой, но неожиданность падения, нервное напряжение и удар о ее дно лишили его сознания...
2
Дворец Хефрэ находился южнее столицы, за двойными стенами. Восточная наружная зубчатая стена имела два входа, указывая, что здесь живет хозяин Верхней и Нижней страны.
От каждого из главных входов вели аллеи, оканчивающиеся у площади перед дворцом - большим одноэтажным зданием из дерева и кирпича, расположенным в северо-восточном углу обширного двора.
Колонны перед фасадом дворца поддерживали высокий - на уровне крыши помост, защищенный от солнца тентом. Здесь в часы приемов восседали на троне царь и царица и взирали на своих подданных, распростертых на земле.
Во дворце - трапезная, кухня, комнаты для особо торжественных приемов и для отдыха, ванная и спальни. Плоская крыша с ажурными перилами служила террасой, устланной коврами и защищенной от солнца тентом на деревянных резных шестах. Этим уголком безраздельно пользовался сам Хефрэ.
Отсюда ему был виден "деловой двор", расположенный за южной дворцовой стеной: там склады, канцелярии, место для экзекуций, жилище стражи и всякого рода мастерские.
У главных входов - набережная и широкая лента Хапи, несущей свои воды на север. На западе - редкие силуэты гробниц царей и вельмож...
...Ночь. Шустрый ветерок примчал прохладу с моря и резвился в пламени множества светильников. Тишину и покой дворца не нарушали, а скорее приятно разнообразили хор лягушек на реке и прерывистое пение цикад.
Хефрэ любил одиночество в такие часы на крыше своего дворца. Он и сейчас лежал один на высоком ложе из черного дерева, устланном мягкой шкурой пантеры. Ложе опиралось на ножки, вырезанные в виде львиных лап; изголовье, сделанное из слоновой кости, имело форму полумесяца.
Рядом, на круглом столике, - тонкостенный кувшин, выточенный из цельного камня, наполненный пивом, и два бокала.
- Сенеб! - раздался веселый голос, и перед царем появился высокий, тонкий в поясе, но широкий в плечах Мериб, младший брат и любимец Хефрэ, меджех нисут, то есть начальник всех работ царя, зодчий, спроектировавший погребальные сооружения владыке Кемта.
- Сенеб! - улыбаясь ответил Хефрэ на приветствие и, не торопясь, на одних руках, поднялся, повернул свое холеной, но уже полнеющее тело и опустил ноги на пол.
- О Хем-ек, видел я сейчас, какое тело у льва! - засмеялся Мериб.
- Никогда не увидишь ты его хрупким, словно кость... - хвастливо заметил Хефрэ. - Самим Рэ послан я, послан Кемту!
- Ты истинный Хор...
- Я сын самого Рэ, - отчетливо произнес Хефрэ, останавливая его движением руки и с любовью всматриваясь в узкое лицо брата, с тонкими, изнеженными чертами и миндалевидными черными глазами.
В свою очередь и Мериб внимательно следил за старшим братом: широкоскулое лицо с крупным носом, четкими надбровными дугами и волевым подбородком казалось надменным, а карие глаза сорокалетнего царя смотрели озорно и чуть смешливо.
Мериб привык к своему особому положению в царской семье.