Еще утром, открывая магазин, я сказал себе: Санд, сегодня у тебя необычный день... Заходите ко мне - и вы поймете, что металлы - это мразь, как бы их ни называли благородными. Дерево и перламутр - забава. Истинное наслаждение человек получает в созерцании драгоценных камней. Вы мусульманин?
- Нет, добрый человек, я по происхождению христианин, но стал безбожником...
- Мир велик, а Аллах - мудр, - уклончиво говорит продавец. - Места в мире хватит всем. Не знаю, почему люди воюют, когда можно честно торговать? Смотрите, это - александрит...
Он ловко включает освещение с разных сторон, поочередно, - и чудесный камень изменяет не только свой цвет, но кажется, будто меняет размеры и форму. А ведь прав шельмец! Может быть, любование такими камнями и породило в головах поэтов и сказителей волшебные сказки "Тысяча и одной ночи"?
"Добрый человек" назначает королевскую цену и готовится к самому священному обряду в этих торговых храмах каирского базара - торгу. Длительному и страстному. Образному и неустанному.
Но я не подготовлен к ритуалу и исчезаю быстрее обычного: меня привлекает иное...
Гордость базара Аль-Халили - антикварные лавки. Вы заходите в обширное помещение, погруженное в полумрак. Пыль веков на старых стенах и ветхом, подозрительно упругом полу. И попадаете в мир вещей, услаждавших сердце и глаз наших предков тысячелетия назад.
Браслеты и кольца, кувшины и скульптуры, летающие сундуки и волшебные лампы, ковры-самолеты и амулеты, письмена и фигурки из гробниц фараона... Как в сказке!
Большая часть их - оригиналы. Каждое произведение искусства снабжено документом, подтверждающим его подлинность и историю открытия. А рядом бумажный кружочек или квадратик с ценой, взглянув на которую покупатель издает цокающий звук, закатывает глаза к небу и начинает быстро перебирать четки...
Но как бы то ни было, а каждая лавка древностей Аль-Халили настоящий музей, и многие часы, проведенные в них, оказались весьма полезными для меня. Благо, что добрые по натуре продавцы с явным удовольствием давали необходимые пояснения на смеси из десятка языков и ста тысяч жестов и даже позволяли потрогать или взять в руки, если сама вещь была мала, а то и зарисовать.
2
В одной из таких лавок - на левой стороне главной улицы базара, если идти от мечети Аль-Азхар, - я бываю чаще, нежели в остальных, ибо хозяин ее не только гостеприимный человек, но и прирожденный египтолог.
Ему очень нравится название моего города и смущает необычность моего имени. Поэтому, едва я переступаю его порог и вхожу в таинственную сень его волшебной обители, он направляется ко мне и громко восклицает:
- О Ростов-Дон-бей, салам!
- Салам, отвечаю я, с удовольствием пожимая его руки, через которые прошли тысячи произведений искусства, пролежавшие до того десятки веков в египетской земле.
- Вы не были у меня два дня!.. Я смирял тревогу надеждой, что вы благополучно путешествовали в Прошлом... Не так ли?
- Угадывать истину - лишь одно из многих ваших неоценимых качеств, отвечаю я в тон ему. - Не удивлюсь, если сегодняшний визит к вам увеличит мое огорчение, вызванное столь долгой для меня разлукой!
- Ваши слова - бальзам. Придет время - и многое исчезнет на земле, даже пирамиды обратятся в пыль... Но ласке человеческой - конца не видать! В последний раз вы изволили четыре часа просидеть у этой фигуры...
С этими словами он вновь подводит меня к черному диоритовому сфинксу, который, как я рассказал собеседнику еще в прошлый раз, вдохновил Мериптаха.
- Но он был найден в кладовой древних скульпторов, этот маленький сфинкс, - задумчиво говорит хозяин лавки. - Как же он опять попал на то же место, откуда его взял Кар, чтобы подарить своему другу?
- Не все сразу, - говорю я.