- Могу я, с вашего позволения, позвонить, чтобы принесли воды? - вежливо поинтересовался он с невинным видом. - Сомневаюсь, что этот напиток когда-либо украшал ваш стол, будь то в бокале или в бадье для мытья столов, - сказал он, с отвращением разглядывая пятна от вина, - но когда я пью плохой бренди, у меня разыгрывается мигрень, и единственная вещь, которая, кажется, мне помогает, - это вода.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чтобы подчеркнуть крайнюю степень своих страданий, и приготовился ждать, когда Мартин позовет слугу.
- Я понимаю ваше состояние, - сообщил ему Федерс, от всей души сочувствуя товарищу по несчастью. - Я и сам довольно отвратительно себя чувствую, но вы же не собираетесь в самом деле пить воду? Уверяю, вам это не понравится. Выпейте еще бренди. Или, может, вам стоит попробовать пива.
Эдвард выпрямился, открыл глаза и устремил на Федерса убийственный взгляд.
- Не знаю, с чего ты решил, что знаешь, что лучше всего подойдет моему организму, - сказал он тоном, который привел в замешательство не одного закаленного аристократа, - но смею заверить, что ты ошибаешься. - Федерс моргнул от такого выговора. - Я буду куда увереннее, что ты в целости и сохранности возвратишься в лоно своей семьи, если тоже воздержишься от бренди.
Совершив героическое усилие, чтобы взять себя в руки, Питер лучезарно улыбнулся Эдварду.
- Право, не стоит за меня беспокоиться.
- Прежде я за собой этого не замечал, - ответил Эдвард, ужаснувшись при мысли о таком нехарактерном для себя поведении.
- Вот только головная боль немного утихнет, и я буду как огурчик, - продолжил Питер. - Однако мысль о воде никогда не приходила мне в голову. Удивительно, что ты держишь у себя эту дрянь, Мартин!
- Заткнись, болван, - прорычал Вариен, после чего повернулся к Эдварду и свирепо уставился на него. - Нед с минуты на минуту принесет бренди, можешь попросить у него воды. Если кому-нибудь требуется что-то еще, пусть скажет об этом сейчас. Я не держу у себя бездельников, которые только и делают, что обжираются да наращивают себе бока, - воинственно заявил он. - И все-таки я получаю, что хочу, когда мне это необходимо.
Последние слова были обращены к Эдварду, но упомянутый джентльмен снова закрыл глаза. Он считал ниже своего достоинства препираться с Мартином.
- Пропустите рюмочку, - встрял Питер. Бурлившие вокруг страсти совершенно его не трогали. - Глупо волноваться из-за такой чепухи, как вода. - Подавив сладкий зевок, он встал и потянулся всем своим длинным, гибким телом. Его взгляд упал на карты Мартина, и в его глазах тут же вспыхнул интерес. - Что за дрянные карты! У тебя же был вполне приличный набор до того, как я заснул.
Не замечая ни тяжелого взгляда Мартина, ни того, как тот стиснул зубы, Федерс перегнулся через стол, чтобы посмотреть на карты Бретта.
- Снова ободрал его как липку, да? - весело объявил он. - Черт, удача и впрямь на твоей стороне.
- Ты не играешь, так что сядь и закрой рот, - приказал Бретт, еле сдерживая раздражение.
- Не надо кипятиться, - сказал Питер, никак не отреагировав на оскорбление и то, что глаза Мартина налились кровью и опасно заблестели. - Мартин поступил, как последний болван, сделав ставку при таких картах, но это его деньги, и он может делать с ними все, что ему заблагорассудится.
Мартин привстал, кровожадно глядя на Питера, но Эдвард опередил его.
- Если мои уши меня не обманывают, - произнес он, приподнимая голову и устремляя взгляд на дверь, - это смерти подобная поступь добросовестного Неда.
Мартин снова опустился на стул, но его глаза по-прежнему опасно сверкали.
- Я много от тебя натерпелся, - презрительно сказал Эдвард Федерсу, - но глупого бормотания безусого юнца мне не вынести, когда этот мерзкий бренди молотом стучит у меня в голове.
Однако его слова никак не повлияли на веселое настроение Федерса по той простой причине, что он не верил, что Ханглсби говорит серьезно.
- Где тебя носило? - требовательно спросил Мартин. - Я уж было начал надеяться, что ты умер.
- Так оно и будет, если я продолжу носиться туда-сюда по этим коридорам, - ответил седой слуга, отодвинув в сторону пустые бутылки и поставив бренди и бокалы перед Мартином. - Дорога в ад и та теплее, чем этот старый замок. - Он увернулся, когда Мартин вяло замахнулся на него. - Ваша светлость желает что-нибудь еще?
- Мистер Ханглсби не прочь получить воду. И не надо на меня так смотреть, - грубо бросил Мартин, увидев, что Нед недоверчиво вытаращил глаза. - Не я собираюсь ее пить.
- Вне всяких сомнений, мое отвратительное состояние лучше всяких слов говорит о качестве вашего бренди, - вкрадчиво произнес Эдвард.
От тихого голоса, неожиданно раздавшегося у него за спиной, Нед резко обернулся и споткнулся о спаниеля Мартина. Тот взвизгнул и вцепился ему в лодыжку. Нед замахнулся на него.
- Только тронь собаку, и я пущу тебе кровь, - предупредил Мартин.
- Эта старая сука когда-нибудь оттяпает от меня кусок, - возмутился Нед.
- Это будет малой платой за ее страдания.
- Мне в высшей степени неприятно прерывать вашу непринужденную беседу, но я настоятельно умоляю побыстрее принести мне воды, - пробормотал Эдвард приторно-сладким голосом. - Это мерзкое зелье, которое мы пили, так пагубно сказалось на моей тонкой натуре, что любая минута моей жизни угрожает стать последней. - Заметив недоверчивый взгляд Неда, Эдвард растянул губы в слабой улыбке. - Не стоит беспокоиться. Я не душевнобольной, и вам не потребуется никого звать на помощь, чтобы усмирить меня.
- Вам придется чуток подождать, - сварливо пробормотал Нед. - Мы не держим воды в доме ночью.
- Тогда прекрати стенать и поди прочь, - приказал Мартин.
Нед почти подошел к двери, когда Мартин крикнул ему вдогонку звенящим от раздражения голосом:
- Скажи моей сестре, что я хочу, чтобы она оделась и сразу же спустилась сюда.
Нед резко обернулся, от удивления позабыв про свой ревматизм.
- Но она крепко спит, - пробормотал слуга. - Она уже давно легла.
- Тогда разбуди ее, - прорычал Мартин. - Я хочу, чтобы сестра была здесь через пятнадцать минут, иначе я поднимусь и сам приведу ее.
Нед был не из тех, кто рискует своей шкурой ради другого, но предпринял последнюю попытку защитить хозяйку.
- Вы же знаете, она не спустится, раз у вас гости.
- Даю тебе пятнадцать минут, чтобы привести ее сюда, а не то натравлю на тебя собаку, - пригрозил Мартин.
Мартин понял, что Кейт отказалась покинуть спальню, как только Нед просунул голову в дверь, но сам не стал входить.
- Мисс Кейт говорит, что она не спустится ни в платье, ни в какой другой одежде, - торопливо сообщил он. - Она говорит, чтобы вы послали за проститутками из таверны, если вам нужно женское общество.
Нед успел захлопнуть дверь, прежде чем в нее врезалась пустая бутылка из-под бренди и разбилась вдребезги, усеяв выложенный каменными плитами пол острыми осколками стекла.
Мартин увидел, что уголки губ Бретта дрогнули, и ярость вскипела в нем, как лава после извержения вулкана. Этот ненавистный человек унизил его за карточным столом и лишил всей собственности, а теперь он еще и насмехается. Такого его воспаленный мозг уже не мог вынести, и он поднялся на ноги, почти ничего не видя перед собой из-за красной пелены, застилавшей глаза.
- Ах ты проклятый, никчемный сукин сын! - взвыл он, обращаясь к слуге, и, шатаясь, двинулся к двери. Но дряхлая фигура Неда уже скрылась в сводчатом проходе в конце громадного коридора. - Я переломаю каждую косточку твоего червивого тела, если моя сестра не спустится через пять минут! - прокричал Мартин вслед глухому эху удаляющихся шагов Неда, после чего потопал обратно в комнату, выхватил бутылку бренди из рук Федерса, поднес ее к губам и, запрокинув голову, жадно хлебнул содержимого.
Бретт с отвращением посмотрел на него, а Питер обиженно произнес:
- Право, старина, так не делается. Я с превеликим удовольствием отдал бы тебе всю бутылку, если бы знал, что она тебе нужна. Не знал, что от воплей просыпается такая жажда.
Мартин с размаху поставил бутылку на стол, вытянул огромную ручищу и схватил Питера за шейный платок.
- Закрой рот, пустомеля! - прорычал он. - Если ты не замолчишь хоть на пять минут, то я как пить дать повешу тебя на гвозде за твой щегольской платок.
Хватая ртом воздух, Питер извивался, пытаясь высвободиться, но он был слишком пьян, а Мартин слишком силен.
- Я сочувствую тебе, - раздался ледяной, жесткий голос Бретта, - но не думаю, что существует необходимость в столь крайних мерах. - Он уставился на Мартина со все возрастающей неприязнью. - И мне не хотелось бы, чтобы ты плохо обращался с беднягой Федерсом. Он последний представитель своего рода, и его семья все еще возлагает на него кое-какие надежды.
Из глаз Бретта исчезло веселье, тело его напряглось, словно изготовившись для прыжка.
- Он и так безмозглый осел, - задохнулся Мартин, разъяренный вмешательством Бретта.
- Возможно, но это не твой осел. Уверен, ты можешь обойтись без членовредительства, пусть себе сидит в своем кресле. Не думаю, что ему там будет очень уютно, но он наверняка почувствует себя лучше, если сможет дышать.
Сопротивление Федерса становилось все неистовее, и Бретт продолжал пристально смотреть на Мартина с видом человека, привыкшего, чтобы его приказы исполнялись. Мартин заколебался и отпустил Федерса, задыхаясь от ярости, и этот смущенный джентльмен поковылял от греха подальше обратно к своему креслу.