- Еще чего! - расхохотался Герд. - Но ведь по тайной просьбе весьма значительных представителей генералитета, завидующих генералам Бломбергу и Фричу, которых фюрер слишком приблизил к себе, Гиммлер сумел замарать обоих. Сначала Бломберга, доказав, что супруга его - бывшая проститутка, а потом донес, что Фрич склонен к половым извращениям. И обоих генералов с позором сняли с постов и заменили менее способными, но в то же время и менее опасными полководцами. Ведь так? Значит, генералитет прибегает к помощи нацистской партии, когда дело касается кусков пирога пожирнее.
- Вы считаете, была допущена ошибка?
- Я считаю, что фюрер нуждается в военных исполнителях, но не в советниках, роль которых пытались взять на себя Бломберг и Фрич. И Гиммлер осадил их, только и всего. Интересы германских промышленников и генералов всегда были едины. Мы поставили на фюрера.
- На Адольфа Гитлера, когда он еще не был фюрером?
- Я повторяю: на фюрера, - веско сказал Герд. - На диктатуру личной власти. Что касается личности как таковой, то это вопрос вкуса. Крупп, например, полагает, что у Гитлера оказалось больше политических способностей, чем это нам вначале представлялось. Но их могло оказаться и меньше.
Несмотря на всю терпеливую обходительность Вайса, его спутница, которой он должен был внушить наилучшие представления о моральном облике сотрудника абвера, держала себя крайне неприязненно.
Она сидела в машине, прижавшись к спинке сиденья, и сжимала пальцами ручку дверцы так, словно вот-вот готова была выскочить на дорогу.
Вайс спросил:
- Хотите осмотреть Варшаву?
- Зачем?
- Может, пожелаете что-нибудь купить в магазинах?
- На ваши деньги?
- Нет, на ваши. Командование выдало вам на путешествие порядочную сумму.
- Тогда дайте их мне.
Вайс достал из конверта пачку рейхсмарок.
Девушка взяла их, спросила:
- Это действительно большая сумма?
- Да, и очень.
Девушка решительно опустила боковое стекло и выбросила деньги.
Вайс не затормозил и даже не снизил скорости.
Через несколько минут она встревоженно спросила:
- Вы видели, я выбросила ваши деньги?
- Да, - сказал Вайс, - но они не мои, а ваши.
Помедлив, она предложила:
- Вы можете вернуться и взять их себе.
- Благодарю, - сказал Вайс. - Но я привык давать женщинам деньги, а не брать у них. Может, это не принято в России? - Он успел схватить ее руку и отвести от своего лица. Потом сказал, нее отпуская ее руки: - Давайте договоримся - вы мне не нравитесь ни с какой стороны, я вам тоже. Я вынужден сопровождать вас, вы вынуждены быть моей спутницей. Вы будете слушаться меня, и за это в пределах мне дозволенного я буду считаться с вашими желаниями. Договорились?
Она ничего не ответила. Но рука ее, стиснутая пальцами Вайса, ослабела.
В Варшаве, в одном из лучших отелей, для них был отведен двухкомнатный номер.
Девушка, не сняв пальто, демонстративно уселась на стул посреди комнаты и молчала, настороженно следя за Вайсом.
Через некоторое время он предложил:
- Давайте спустимся вниз, в ресторан, и поужинаем.
- Я никуда не пойду.
- Вы согласились сотрудничать с нами, - строго сказал Вайс, - а ведете себя с немецким офицером в высшей степени странно.
- Разве вы офицер? Вы ведь только унтер…
- Я сотрудник абвера и в курсе всех ваших дел.
- Ах так! - воскликнула она. - Значит, вам разрешили болтать о том, что я согласилась стать вашей разведчицей?
- Не кричите, - попросил Вайс, - вас могут услышать.
- Неужели командование не нашло офицера, чтобы составить компанию дочери начальника штаба армии?
- Советского, - напомнил Вайс.
- Да, репрессированного советского полковника, - гордо заявила девушка. Дернула плечом, приказала: - Пошли!
- Куда?
- В ресторан.
Вайс встал и покорно пошел вслед за девушкой, пытаясь предугадать, что она еще такое может выкинуть.
В ресторане она вела себя нескромно. Держа бокал у губ, так пристально смотрела в глаза пожилому полковнику, сидящему за соседним столиком, что у того маслено заблестели глаза. Через официанта полковник прислал им бутылку старого "иоганнесбургского", а вслед за тем и сам подошел к их столу.
Девушка плохо знала немецкий и не совсем точно понимала, что говорит ей полковник. А тот принял ее за польку. И стал восхвалять красоту польских женщин в лице их прекраснейшей, как он выразился представительницы.
Девушка сказала полковнику обещающе:
- Я бы очень хотела убедить вас в том, что вы правы.
"Ну и ну!" - подумал Вайс. И, нежно положив свою руку на руку девушки, поспешно предупредил полковника:
- Это моя невеста, с разрешения оберштурмбаннфюрера гестапо Вилли Шварцкопфа. - И добавил: - Я осмелился вам об этом доложить, чтобы не возникло никаких неясностей между сотрудниками службы гестапо и доблестным представителем вермахта в вашем лице.
Вайс пошел на этот отчаянный шаг после того, как девушка изъявила согласие прокатиться с полковником по городу.
Он знал, армейцы предпочитали не связываться с сотрудниками спецслужб. Полковник благоразумно отказался от своего приглашения. И это спасло Вайса. Ибо иначе девица, несомненно, использовала бы ситуацию, чтобы ускользнуть из-под его опеки.
Когда полковник, вежливо раскланявшись с девушкой, удалился, она долго смотрела в глаза Вайсу, потом спросила с гримасой отвращения:
- Чего вы боитесь? Если вы меня потеряете, вас что, за это расстреляют или на фронт отправят?
Люди за соседним столом с любопытством смотрели на них. Иоганн забыл, что рядом с ним сидит молодая и красивая девушка, которая вызывает к себе это внимание. Он попросил ее жалобно:
- Если вы уже сыты, может, пойдем?
- Куда?
- Я бы предложил пойти в варьете "Коломбина" - там отличная программа.
- Ну вот еще! - презрительно ответила девушка. - Стану я таскаться по кабакам.
- Это не кабак, это вроде эстрады, - торопливо объяснил Вайс и поспешно добавил: - Там выступает одна гимнастка. Я был бы вам очень признателен: нам с ней так редко удается видеться.
- Ладно, - поморщившись, согласилась девушка. Спросила: - Она немка?
- К сожалению, фольксдойч.
- А ваши знают об этом?
- Нет. Но я надеюсь на вашу порядочность.
- Вы даже по отношению к своей возлюбленной ведете себя как трус.
- Вот видите, я искренен с вами, хотя это и может грозить мне потом неприятностями.
Досадуя на себя, Иоганн думал о том, как трудно добиться доверия этой девушки. По-видимому, она неврастеничка, способная на любую крайность. Но кто довел ее до такого состояния - немцы или несчастье, постигшее ее отца? А насколько ее несчастье предопределило ее решение стать изменницей, сейчас трудно установить.
- И, пожалуйста, - попросил Вайс, - не глядите на меня так злобно, а то все подумают, что вы моя любовница и за что-то сердитесь на меня.
Девушка покраснела, закусила губу и больше не задирала Вайса, очевидно решив, что оскорблять хладнокровного абверовца, которого все ее оскорбления, в сущности, совершенно не задевают, ниже ее достоинства.
42
В варьете она почти не смотрела на сцену. Лицо ее как-то сразу осунулось, обрело утомленное выражение скуки и безразличия. Откинувшись на спинку стула, она, казалось, дремала.
Искоса поглядывая на девушку, Иоганн впервые увидел ее лицо не искаженным гримасами ненависти, презрения, злобы. Печальное и спокойное, оно вдруг поразило его - столько в нем было застывшего страдания. Глядя на нее украдкой, Иоганн отказался от первоначального своего намерения свести ее с Эльзой и Зубовым, чтобы они выяснили, кто она, эта девушка, и почему она так странно ведет себя.
И он решился на опасный эксперимент. Осторожно коснувшись ее руки, сказал просто и задушевно:
- Знаете, Ольга, ну его к черту, весь этот балаган! Идемте.
Она изумленно глянула на него и с торопливой покорностью последовала за ним. Иоганн привел ее в локаль пана Полонского.
Поставив перед ними две кружки, в которых было больше пены, чем пива, Полонский сказал:
- Это красиво, как кудри блондинки. - Смахнув щеткой в совок очистки соленого гороха со стола, добавил наставительно:
- Хорошим людям пиво кружит голову, плохим только пучит живот.
Ольга сказала Вайсу:
- После такого предупреждения я бы на вашем месте попросила воды.
- Для вас? - рассердился Иоганн.
- А вы не утратили еще способности обижаться!
- Ну, хватит задирать меня.
- Вы слишком хорошо для немца говорите по-русски.
- Я из Прибалтики.
Она поднесла кружку к лицу и, глядя поверх нее в глаза Вайсу, спросила:
- И часто вы выполняете подобные поручения?
- Какие?
- Ну, внушать таким, как я, будто среди таких, как вы, водятся существа, похожие на людей, а потом использовать нашу доверчивость нам во зло.
- Вы находите, я гожусь для такой роли?
- Она подлая! - Ольга поставила кружку на стол, открыв вдруг снова ненавидящее лицо, заявила гневно: - Мне больше нравятся гестаповцы: они по крайней мере честнее вас.
- Чем?
- Они не притворяются другими, чем они есть. Бравые парни, знают, чего хотят.
- Я вас не понимаю. Вы ведь согласились сотрудничать с нами?
- Совсем не потому, что гестаповцы меня пытали физически.
- А почему же?