Всего за 299 руб. Купить полную версию
- Дело иметь с ним можно, - заключил Немец. - Мужик он неплохой, но и расслабляться с ним не стоит. Если понадобится - откусит все что можно. Надо всегда иметь в виду, что у него есть своя главная игра, в которую он никого не посвящает. И игра эта очень и очень непростая, с множеством тайных целей и смыслов. А самая большая тайна, знаешь какая? Какой результат считается победным…
- Ну, у тебя-то тоже своя игра.
- Разумеется. И вовсе не всегда мы с ним играем по одним правилам. Но когда он сказал, что хочет срочно с тобой встретиться, я посчитал, что сделать это не только можно, но и полезно. Возможности у него есть. И на свой страх пригласил его в Берн. Ты не возражаешь?
- Ну, возражать, как я понимаю, уже поздно, - не стал спорить Ледников.
Предубеждений против спецслужб у него не было, тем более, что приходилось в прошлом работать вместе. Люди как люди. В абсолютном большинстве старательные и самоотверженные. Есть даже и талантливые. Главное, не забывать, что у этих ребят всегда второе или третье дно, тайные расчеты, в которые тебя все равно не посвятят. Все это надо знать и не обижаться, а просто учитывать. Тем более, что по части знания некоторых тайных дел и операций он мог им дать сто очков вперед.
Словом, поехали. Машину за ними Гриб прислал прямо к подъезду. Немец, то ли дурачась, то ли всерьез, стал предлагать Ледникову надеть "симпатичный паричок" - а вдруг люди, упрятавшие его в подвал, разыскивают его по всему Берну. Ледников отмахнулся. Сейчас, после ареста Абрамова, о котором шумит весь мир, в этом средневековом городке шныряет столько агентов и журналистов, что вычислить его быстро среди них весьма затруднительно. Особенно, если не знать, где искать.
Водитель-охранник-порученец Матвей, присланный Грибом, все-таки немного покатал их по бернским пригоркам, проверяя, нет ли слежки, и, наконец, доставил к небольшой вилле на окраине. Улочка практически не отличалась от той, на которой жила Женя…
Ледников подумал, что, конечно, надо было бы давно связаться с ней…
Товарищ Гриб ждал их в небольшой комнате с задернутыми шторами.
Именно товарищ - назвать его господином язык не поворачивался. А похож он был больше всего на великого актера Леонова - лысый, весь округлый медвежонок Винни Пух. Совсем нестрашный.
- Роман Аркадьевич, у вас как тэт-а-тэт намечается? - поинтересовался Немец, изображая из себя тактичного джентльмена.
- Нет, никаких тэт-а-тэтов не будет, - сразу вмешался Ледников. - Разговаривать будем втроем.
- А кто против? Кто против-то? - удивился Гриб. И добавил укоризненно: - Юрий, за кого вы меня тут выдаете? Разумеется, нам с Валентином Константиновичем скрывать от вас нечего. И в голову не приходит.
- Тогда я тут посижу, - благожелательно протянул Немец, валясь в кресло, стоявшее в углу. - Послушаю, подумаю…
Ледников и Гриб устроились на стульях у стола.
- Так, с чего начнем? - потер пухлые ладошки Гриб.
- С ваших полномочий, - сурово сказал Ледников.
Гриб от неожиданности даже ладошки опустил.
- Что вы имеете в виду?
- Насколько я понимаю, вы хотите мне что-то предложить. Вы делаете это по поручению соответствующих органов и вашего руководства или в порядке частной инициативы?
Немец засмеялся в своем углу.
- Что, Роман Аркадьевич, это вам не мной крутить? Я-то человек безответный, забитый, а с этим господином такие штуки не проходят. Новая генерация!
Гриб посуровел.
- Валентин Константинович, - чуть ли не официально обратился он к Ледникову, - если вас так интересует эта проблема, я вам все, конечно, объясню. Но сначала мне хотелось бы поговорить о ситуации, в которой мы все оказались.
- Мы? - демонстративно переспросил Ледников.
- Да - мы. Мы ведь с вами граждане России.
- Кто бы спорил.
- Вы представляете себе последствия выдачи экс-министра атомной энергетики американцам? - у Гриба было суровое, даже насупленное лицо. - Вы знаете, зачем это им нужно? Зачем затеяна вся эта операция? Операция, в которой задействованы такие силы?
Ледников, конечно, многое себе представлял, но решил дать собеседнику высказаться. Правило, которому он всегда следовал неукоснительно. А в запутанных ситуациях тем более. И потому осведомился:
- Что вы имеете в виду, говоря о силах, которые за этим стоят?
- А вы думаете, несколько миллионов долларов, в хищении которых американцы обвиняют Абрамова, это и есть подлинная причина, по которой министр юстиции США подписывает документы о экстрадиции!?.. Эти жалкие миллионы в Америке - уровень городской полиции. Да и то если городишко небольшой.
- Пожалуй. Однако это ситуацию не меняет. Кто бы ни расследовал дело, экстрадицию все равно будет требовать Министерство юстиции США, - вежливо согласился Ледников. - Поэтому, хочу узнать - что же из этого следует?
- Допустим, но дело совсем в ином. Могу вам напомнить. Абрамов, будучи министром, добивался возрождения атомной энергетики в России. Искал для этого средства. Например, еще с советских времен существовало соглашение с Ираном, в котором предусматривалось создание там исследовательского реактора. И Абрамов искал возможности эти заказы выполнить, чтобы с их помощью спасти отрасль. Он договаривался с Китаем, Индией… Он здорово раздражал всем этим американцев. А вы знаете, как они обходятся с непослушными и несговорчивыми?
- Представляю.
- Их устраняют. Убирают с дороги, - решил все-таки уточнить Гриб. - И, между прочим, за его отставкой явно торчали американские уши.
- Допустим. Но это все было в прошлом. Вы хотите сказать, что сейчас, когда Абрамов уже не министр, они хотят его додавить? Зачем? - сделав удивленное лицо, начал блефовать Ледников, желая выудить дополнительную информацию, подтверждающую одну из его основных версий происходящего. - Показать, что бывает с теми, кто был против них? Воля ваша, но это слишком похоже на художественный вымысел.
- Но для чего тогда они делают это именно сегодня! - спокойно возразил Гриб. - Возможно вы и правы… Но может быть, есть у них и иная цель. Зачем-то он им понадобился именно сегодня. История с американскими претензиями к нему давняя и, казалось, давно забытая. В Швейцарии он бывал до этого - и не возникало никаких проблем. И вдруг! Арест! И запрос американской прокуратуры заранее готов, и швейцарцы днем и ночью бдят… Вам это не кажется подозрительным?
- Кажется. Но цель?
- Валентин Константинович, а вы хорошо подумали над той фотографией, что вам прислали в подвал? Зачем вам ее прислали?
- Больше всего я размышлял о том, кто ее прислал?
- Теперь поняли?
- Очевидно - вы.
- Ну, не я лично. Такие подвиги мне уже не по летам. Но это наш человек вычислил, куда вас запрятали, передал вам фотографию для того, чтобы вы не скучали, а думали на досуге. А потом, когда представилась возможность, отключил охранника и открыл дверь вашей камеры.
- Уж не Матвей ли это был?
- Неважно, - ушел от ответа Гриб.
И Ледников понял, что догадался правильно.
- Как видите, один раз мы уже вас выручили, - многозначительно намекнул Гриб.
- А я-то голову ломал, что это за благодетель у меня объявился? То есть вы ведете меня уже давно? Уж не с Москвы ли?
Ледников вопросительно посмотрел на Немца - не с твоей ли помощью, любезный друг? Тот, все поняв, покачал головой - я тут не при делах.
- Юрий ничего не знал, - перехватил его взгляд Гриб. - Просто я в свое время служил вместе с Георгием Олеговичем Альмезовым. И дружу до сих пор. Поэтому для меня то, что случилось с его супругой, как вы понимаете, совсем небезразлично. И это он попросил меня помогать вам.
Вот, значит, как, подумал Ледников. А ты все боялся, не хочет ли Альмезов тебя подставить…
- Знаете, Георгий не может простить себе, что не разгадал, какая операция затеяна с невольным участием дочери Абрамова. Он говорит, что не должен был отпускать Аню в Берн. Должен был догадаться, насколько это опасно. Как порядочный человек, он во всем винит себя.
Благородный, вспомнил Ледников, благородный человек… Это у писателя Довлатова сказано - благородный человек воспринимает любое несчастье как расплату за собственные грехи. Он винит лишь себя, какое бы горе его ни постигло. И теперь Георгий Олегович мучается от мысли, что он не остановил Разумовскую, не догадался, чем может обернуться ее поездка в Берн. Он будет страдать из-за этого всю оставшуюся жизнь, потому что конца его страданиям быть уже не может. Эту вину он себе не забудет и не простит. Но стоит ли его жалеть за это?
- Ох уж эти мне русские люди на rendezvous! - не вынес своего столь затянувшегося молчания Немец. - Хлебом не корми - дай по душам поговорить. Давайте оставим в покое страдания незнакомого мне благородного мужа. Revenons a nos moutons! Вернемся к нашим баранам, как говорят у нас в Париже.
Роман Аркадьевич, я вас не узнаю! Нам надо перетереть две темы - так, кажется, говорят теперь в Москве? Вот и давайте тереть. Тема первая - кто виноват в смерти Разумовской? Тема вторая - Роман Аркадьевич хочет предложить Валентину Константиновичу совместные действия. С какой темы начнем?
- С первой, - нетерпящим обсуждения тоном сказал Ледников. - И вот, что я сразу хочу спросить. Вы, дорогой Роман Аркадьевич, насколько я понял, связываете убийство Разумовской с арестом Абрамова. И только. А может быть, тут другая история? Например, связанная с братьями Винерами. Разумовская очень активно интересовалась ими. Почему вы не допускаете такой версии?
Гриб разочарованно вздохнул: