Всего за 299 руб. Купить полную версию
Сенатор вошел в кафе, остановился в дверях. Немец простецки помахал ему рукой. Сенатор сделал ручкой в ответ, сказал что-то человеку за стойкой и подошел к их столику Вблизи сенатор не выглядел так молодо, как со стороны. Его умное лицо бороздили глубокие морщины. А глаза смотрели серьезно и внимательно.
- Мне жаль, господа, что наше рандеву случилось по столь печальному поводу. Я встречался с госпожой Разумовской буквально за несколько часов до ее ужасной гибели. Она была весьма эффектной женщиной. И при этом очень умной. Мне очень жаль, что с ней произошло это несчастье.
- Вы знаете, у нас есть сомнения на сей счет, - многозначительно сказал Немец.
- Сомнения какого рода? - не понял сенатор.
- Есть основания думать, что это было не просто несчастье, а несчастье очень грамотно подстроенное, - сообщил Немец и многозначительно покивал головой.
Сенатор удивленно посмотрел сначала на Немца, а потом на Ледникова, словно проверяя, не ослышался ли он.
- И насколько серьезны эти основания? - с явным недоверием спросил он.
- Достаточно. Достаточно серьезны, - продолжил в том же духе Немец. - А поскольку вы встречались с госпожой Разумовской незадолго до гибели и, насколько мы понимаем, обсуждали весьма непростые темы, то это может иметь какое-то отношение и к вам…
Какое-то время сенатор осмыслял услышанное.
- То есть вы хотите сказать, что и мне может угрожать нечто подобное?
- Пока мы этого не знаем, - туманно сказал Немец. - Но считаем своим долгом сообщить вам о своих предположениях.
Ледников про себя подивился, где это Немец нахватался всех этих следовательских приемчиков и ухваток? Запугать собеседника туманными намеками - первое дело. Но сенатор, видимо, не зря носил красные кеды. Он не испугался туманных намеков. И только весело расхохотался.
- Уверяю вас, это слишком смелое предположение! Во всяком случае, для Швейцарии. Нет-нет, это из области фантастики!
- Значит, после разговора с вами госпожа Разумовская поехала еще куда-то? - резко спросил Ледников, решив, что пора повернуть разговор в нужную сторону.
- Да. Насколько я понял, она поехала на встречу со своими коллегами из этого американского фонда, в который ее занесло.
- Вам что-то не нравится в этом фонде? - заметил его презрительную гримасу Немец.
- Видите ли, сейчас я занимаюсь вопросом о существовании в Европе тайных тюрем ЦРУ. И у меня есть основания считать, что подобные фонды выполняют еще и тайные поручения американских спецслужб. Эти люди ведут себя в Европе так, словно им все позволено.
- А с госпожой Разумовской вы обсуждали эту проблему?
- Мы ее касались, но и только. Ее интересовала история с пропавшим досье семьи Винеров. Причем не столько сам факт пропажи досье, сколько деятельность этого семейства по поставкам ядерных технологий в страны-изгои, как выражаются ее американские коллеги.
- Можно поинтересоваться, что вы ей сообщили на сей счет?
- К сожалению, ничего особого ценного и важного, - как бы извиняясь, сказал сенатор.
- Понимаете, меня, как гражданина Швейцарии и сенатора, больше интересует другое. Как могло случиться, что была уничтожена компьютерная база данных и архив документов по конрабандным сделкам, совершенным Винерами?
- А они все-таки уничтожены, а не пропали, как утверждали раньше? - тут же продемонстрировал свою осведомленность Немец.
- В том-то и дело!
- И кто же принял такое решение?
- Именно это я сейчас и пытаюсь выяснить! Мой знакомый господин Келлер, который расследует дело Винеров, сам был поражен этим обстоятельством, потому в результате дело фактически развалилось. И теперь его могут просто прекратить. А госпожа Разумовская интересовалась самими сделками… Причем у меня сложилось впечатление, что она была довольно информирована на сей счет. Я даже поинтересовался, кто ее источники?
- И что она ответила?
- Сказала, что эти источники в Москве. Причем, как она выразилась, информация получена из первых рук…
- Скажите, насколько ваш разговор с ней был откровенен?
- Насколько это возможно при первой встрече… Мы договорились обмениваться информацией и дальше.
- Вас не могли подслушивать? - вмешался Ледников.
- Подслушивать? Мне это и в голову не приходило!
- А где вы разговаривали?
- В моем рабочем кабинете. Простите, но мне надо ехать на важную встречу. Примите еще раз мои соболезнования. Если я понадоблюсь вам еще, готов к общению.
Когда сенатор Фрай убыл на своем замечательном велосипеде, Немец спросил:
- Ну, как?
- Ты просто гигант следственной работы.
- Да ладно. Как впечатления со стороны?
- По-моему, приличный мужик. России бы таких депутатов…
- Ты же сам сказал - лет через двести. Какие будут указания?
- Я думаю, мне надо ехать в аэропорт.
- В Москву собрался?
- Нет, через два часа из Москвы в Цюрих для спасения своей дочери прилетает господин Абрамов. Я хочу задать ему пару вопросов. Уверен, информацию из первых рук, которую упоминал Фрай, Разумовская получила именно от него. Они встречались в Москве перед ее отлетом. Ну ладно… Мне пора. Я и так уже опаздываю.
- Я тебе там нужен? Или я только помешаю вашему интиму?
- Думаю, что действительно лучше мне поехать туда одному.
К прилету самолета из Москвы он чуть не опоздал. Влетел в зал, когда пассажиры уже разъезжались. Но Женя была еще тут. Она стояла посреди зала, а высоченный седовласый экс-министр смотрел на нее влажными от навернувшихся слез глазами.
Отец и дочь были так поглощены встречей, что даже не заметили, как к ним подошли трое полицейских. Они окружили Абрамова, а потом из-за их спин вынырнул молодой человек в штатском. Он что-то сказал, потом вынул из папки лист бумаги и показал Абрамову. Тот растерянно поглядел на ничего не понимающую Женю.
Пожав плечами, Абрамов вернул после внимательного изучения бумагу молодому человеку, обнял дочь, поцеловал ее в лоб и что-то настойчиво ей сказал. Затем, опустив голову, он как-то сразу ссутулился и молча в сопровождении полицейских направился к выходу.
Женя, словно окаменев, смотрела ему в след.
Проснувшись, сначала припомни и пойми свой сон. Кажется, это Конфуций… Ну и что же сон сей значит? Ледников на мгновение прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. А значит это только одно - Абрамова здесь ждали. Причем давно, раз уж подготовили все документы на задержание. Знали, когда он прилетит, каким рейсом. То есть вполне может быть, что его вели с самой Москвы…
А еще это значит, что вполне могут следить и за Женей. Следить до сих пор. Так что если подойти к ней прямо сейчас, можно засветиться и сразу привлечь к себе ненужное внимание каких-то серьезных людей или организаций. Потому что на задержание таких лиц, как Абрамов, решаются не в один момент.
Пока он прикидывал, как ему разумнее поступить, рядом с Женей возник моложавый мужчина с гладко зачесанными назад длинными, но уже редеющими волосами. Он был в светлом пальто с поднятым воротником, поверх которого пижонски развевался длинный темный шарф.
- Женечка, простите ради Бога за опоздание! - по-русски воскликнул мужчина. - А где же Всеволод Андреевич? Куда он подевался?
Глаза Жени наполнились слезами, губы жалко и некрасиво задергались.
- Они его арестовали, - в отчаянии прошептала она.
- Арестовали? - поразился мужчина. - Кто? Кто мог это сделать? Да где он?
- Его увели… Туда… - беспомощно лепетала Женя.
- Это была полиция?
- Полиция.
- Но что они сказали?
- Они показали ему какой-то документ…
- Какой документ, Женечка! - взорвался мужчина. - Какой к черту может быть документ! Откуда? Чей?
- Я не знаю, - в отчаянии прошептала Женя. - Я не знаю, Руслан Несторович! Не знаю!
Руслан Несторович решительно взял ее под руку.
- Давайте, Женечка, я отвезу вас домой. А по дороге позвоним адвокату и свяжемся с посольством.
Осторожно, словно больную, он повел ее к выходу. Все это выглядело весьма трогательно. Даже слишком, почему-то подумал Ледников.
Он набрал номер Немца.
- Его задержали.
- Кого? - не понял сразу Немец.
- Абрамова.
- Когда?
- Прямо в аэропорту.
- Ничего себе швейцарское гостеприимство!
- Его ждали. Трое полицейских и какой-то бойкий молодой человек в штатском с документами в руках.
- Ты представляешь, какой это скандал? И на каком уровне должно было приниматься решение, учитывая его статус бывшего министра?
- Представляю.
- Это прямой вызов нашему дорогому отечеству. Ты можешь себе представить такое во времена, когда еще был Советский Союз? Да, скоро тут начнется настоящий цирк - нагрянут тучи журналистов, официальных лиц, тайных агентов. Интересная ситуация намечается. Ты где? В гостинице? Я скоро буду.