- Нет. Я… - Либби тряхнула головой. Она не из тех женщин, которые боятся темноты. И конечно, она не из тех, кто боится мужчин - если называть вещи своими именами. И все же она вся дрожит. И руки дрожат, которые упираются в его обнаженный торс. Страх тут совершенно ни при чем. - Я должна найти спички.
- Зачем ты выключила свет? - Кэл блаженно зажмурился и в прохладной монотонной тьме он сосредоточился на ее аромате - неуловимо женственном и чуточку греховном.
- Ничего я не выключала. В грозу тут такое часто бывает… - Он крепче сжал ее плечи, и она ахнула: - Калеб!
- Кэл. - Снова сверкнула молния, и она увидела, что глаза у него потемнели. Теперь он смотрел в окно на грозу. - Все называют меня Кэлом.
Он отпустил ее. Хотя Либби приказала себе успокоиться, она тут же дернулась, услышав громовой раскат.
- Мне нравится имя Калеб, - возразила она, надеясь, что в ее голосе не слышно страха. - Придется оставить его для особых случаев. А пока отпусти меня.
Он провел пальцем по внутренней стороне ее запястья.
- Почему?
В голове у нее помутилось. Он был так близко, что она слышала, как сильно и ровно бьется его сердце. Его пальцы неспешно гладили сгиб ее локтя - она и не знала, что там такое чувствительное место… В темноте Либби не видела Кэла, но ощущала его теплое дыхание совсем рядом со своими полураскрытыми губами.
- Я… - Все ее мышцы, все до единой обмякли. - Не надо! - Она отпрянула. - Мне нужно найти спички.
- Да, ты говорила.
Прислонившись к рабочему столу, чтобы не упасть, она снова принялась рыться в шкафчике. Руки так дрожали, что она целую минуту не могла чиркнуть спичкой о коробок. Кэл, сунув руки в карманы пижамных штанов, задумчиво наблюдал, как пляшет и попыхивает маленький язычок пламени. Не поворачиваясь к нему лицом, она зажгла две свечки.
- Я разогрела суп. Будешь?
- Можно.
Когда чем-то занимаешься, руки не дрожат.
- Наверное, тебе лучше.
Губы его скривились в невеселой улыбке; он попомнил, как несколько часов пролежал и темноте, ожидая, когда же вернется память.
- Наверное.
- Голова болит?
- Да не особенно.
Хорошо, что она успела вскипятить воду!
Либби расставила на подносе миски и чашки.
- Я собиралась посидеть у огня.
- Ладно. - Кэл взял свечки и пошел впереди. В грозу он чувствовал себя легче. Все, что он видит вокруг, кажется ненастоящим. Может, к тому времени, как дождь прекратится, он поймет, что ему делать.
- Тебя гроза разбудила?
- Да, - улыбнулся Кэл, в очередной раз солгав. Он сел в кресло у камина и вытянул ноги. Как замечательно, оказывается, побыть в таком месте, где обыкновенная гроза приносит мрак и приходится зависеть от свечей и огня. На компьютере такое не воссоздашь. - Как думаешь, свет скоро дадут?
- Через час. - Либби поднесла ложку ко рту. Теплый суп немного успокоил ее. - А может, через день. - Она рассмеялась и тряхнула головой. - Папа все твердил, что надо бы подключить генератор, но так и не подключил, руки не дошли. Когда мы были маленькими, зимой иногда приходилось по нескольку дней готовить на огне. Спали мы тогда все вместе на полу, а родители по очереди вставали и следили, чтобы огонь в камине не погас.
- Тебе здесь нравилось? - Некоторые знакомые Кэла в отпуск ездили в заповедники и жили там в палатках. Он всегда считал их немного странными. А Либби так рассказывает о бытовых неудобствах, что самому хочется попробовать.
- Да, очень нравилось. По-моему, благодаря тому, что я так провела первые пять лет жизни, я и полюбила работать на раскопках и ездить в экспедиции.
Кэл понял, что Либби немного успокоилась. И голос стал прежним. Хотя ему нравилось видеть ее взволнованной, он подумал, что чем она непринужденнее, тем больше сведений он соберет.
- Какой эпохой ты занимаешься?
- Да никакой в отдельности. Можно сказать, я занимаюсь родоплеменным строем. А конкретно вопросами влияния на изолированные сообщества современных орудий труда и достижений научно-технического прогресса. Например, я изучаю, как электричество меняет жизнь примитивных обществ в целом. Раньше я занималась вымершими цивилизациями: ацтеками, инками. - Все просто, подумала Либби. Чем больше она рассказывает о своей работе, тем меньше вспоминает о том, что произошло на кухне, и о своей неожиданной реакции. - Осенью собираюсь поехать в Перу.
- С чего у тебя все началось?
- Когда я была маленькая, мы ездили на Юкатан и любовались величественными руинами майя. Ты бывал в Мексике?
Кэл с трудом припомнил одну особенно бурную ночь в Акапулько.
- Да. Лет десять назад. - "Точнее, двести лет спустя", - подумал он, хмуро глядя в миску с супом.
- Неприятные воспоминания?
- Что? Нет, наоборот. Какой у тебя чай… - Он отпил еще глоток. - Знакомый вкус!
Улыбнувшись, Либби поджала под себя ноги.
- Папа очень обрадуется, если я ему передам твой отзыв. "Травяная радость" - его компания. А начинал он вот здесь, в этой самой хижине.
Кэл отпил еще глоток и вдруг засмеялся:
- Я думал, это выдумки, легенда.
- Нет. - Либби смотрела на него в упор. На ее губах играла полуулыбка. - Не поняла юмора.
- Трудно объяснить… - Сказать ей, что через двести лет "Травяная радость" станет одной из самых крупных и влиятельных компаний на Земле и в ее колониях? А производить будет не только чай, но и биотопливо, и бог знает что еще… Подумать только! А он, Кэл Хорнблауэр, очутился в той самой хижине, где все начиналось. Устроился в кресле и наслаждается уютом. Он поймал на себе взгляд Либби. Она внимательно смотрела на него, как будто собиралась снова пощупать ему пульс. Кэл поспешил объясниться:
- Мама часто поила меня таким чаем, когда у меня… - Он не знал, какие в двадцатом веке были детские болезни. Уж точно не марсианская лихорадка. - Когда я болел.
- "Травяная радость" - лекарство от всех болезней. Вот и память к тебе понемногу возвращается!
- Кусками, обрывками, - осторожно возразил Кэл. - Почему-то детство вспоминать легче, чем вчерашнюю ночь.
- По-моему, так всегда и бывает. Ты женат? - Либби смутилась и поспешно перепела взгляд на огонь. Что на нее вдруг нашло?
Кэл обрадовался, что она не смотрит на него, потому что у него на лице расплылась широкая улыбка.
- Нет. Будь я женат, меня бы так не влекло к тебе!
Либби ахнула от неожиданности и некоторое время молча смотрела на него. Потом вскочила и принялась собирать миски на поднос.
- Надо отнести все обратно.
- Наверное, мне лучше было промолчать?
- О чем промолчать? - Либби ответила с трудом, мешал подступивший к горлу комок.
- О том, что меня к тебе влечет. Что я тебя хочу. - Не давая ей ответить, Кэл положил руку ей на запястье. Как бешено колотится у нее пульс! Он удивился и возбудился одновременно. Хоть он и прочел все газеты от корки до корки, он так и не понял, как в двадцатом веке принято ухаживать за женщинами. Впрочем, он решил, что за двести лет вряд ли что-то так уж сильно изменилось.
- Да… Нет.
Он с улыбкой отобрал у нее поднос.
- Так да или нет?
- По-моему, сейчас не время. - Либби поспешно отошла к камину. Сразу стало жарко. - Калеб…
- Сейчас что, особый случай? - Он погладил ее пальцем по щеке, и в ее глазах заплясали огоньки, похожие на пламя у нее за спиной.
- Не надо… - Либби досадовала на себя. Неужели она способна так трепетать от простого прикосновения? А ведь он ничего не сделал, только погладил ее! И тем не менее она дрожит всем телом.
- Когда я проснулся и увидел тебя в кресле у огня, то решил, что ты мне мерещишься. - Он нежно провел пальцем по ее нижней губе. - Сейчас ты точно похожа на мираж!
Либби совсем не чувствовала себя миражом. Сейчас она была настоящей, живой - и ей было страшно.
- Мне нужно сгрести угли на ночь… а тебе пора назад, в постель.
- Мы вместе сгребем угли. А потом вместе ляжем в постель.
Либби выпрямилась, еще больше злясь на себя. Ладони у нее вспотели. Она приказала себе не мямлить и не заикаться. Нечего изображать неопытную дурочку. Она будет обращаться с ним как сильная, независимая женщина, которая точно знает, чего хочет.
- Я не буду спать с тобой. Я тебя совсем не знаю.
Кэл нахмурился. Значит, чтобы лечь в постель с мужчиной, она сначала должна его узнать… Что ж, вполне разумно и не лишено приятности.
- Идет. Сколько тебе нужно времени на то, чтобы узнать меня получше?
Либби долго молчала, рассеянно приглаживая волосы. Наконец она сказала:
- Никак не могу понять, шутишь ты или нет. Пока я знаю одно: более странного типа я и жизни не встречала.
- О, тебе предстоит еще много сюрпризов! - Кэл наблюдал, как она осторожно сгребает угли в камине. Руки у нее ловкие, подумал он, фигура спортивная, а глаза… Таких беззащитных глаз он еще не видел. - Завтра мы познакомимся получше. И тогда будем спать вместе.
Либби так резко выпрямилась, что ударилась головой о каминную полку. Выругавшись и потерев затылок, она резко развернулась.
- С чего ты взял? Лично я так не считаю! Кэл придвинул к огню сетчатый экран - он помнил, что она так делала раньше.
- Почему?
- Потому что… - Либби смутилась, не в силах придумать достойный ответ. - Я этим не занимаюсь.
Вскинув голову, она увидела в его синих глазах неподдельное изумление.
- Совсем?!
- Хорнблауэр, да тебе-то какое дело? Злость на время помогла, но, едва она взялась за поднос, руки угрожающе дрогнули. Задребезжали чашки и миски, съезжая к краю. Она перебила бы всю посуду, не подхвати Кэл вовремя поднос.