Щелоков Александр Александрович - Нападение стр 11.

– Допустим.

– Браво, – сказал Кесоян. – Браво, Елизаров! Клыков не ошибся, рекомендуя вас. Человек либо смело делает деньги, либо нищенствует. Третьего не дано. Тем, кто ожидал, что социализм сделает всех счастливыми, придется перестраивать мозги. Вы согласны?

– Устраиваете мне экзамен на политику? – спросил Елизаров с насмешкой.

– Обычная процедура в бизнесе. В нашем деле главное не анкета, а сам человек. Я хочу точно знать, кому что по плечу и на кого можно положиться. У меня частное предприятие, и мне не все равно, кто на меня будет работать.

– Можно вопрос? Если я протащу вас на базу, то будет это считаться шпионажем?

– Хороший вопрос, – сказал Кесоян, и взгляд его стал еще жестче. – Лучше сразу все до конца выяснить, верно?

Елизаров кивнул.

– У вас, наверное, есть мама? Так? И она иногда узнавала у соседок рецепты новых блюд. Ей говорили, она запоминала или записывала. Это обычный способ обмена домашними технологиями. В промышленности предпочитают секреты производства хранить. Никто, кроме настоящих хозяев, не знает, как делать кока-колу или готовить пепси. Нельзя позволить конкурентам обставить себя. Мы – фирма, торгующая технологиями. Средств на то, чтобы купить чужие секреты, у нас на первых порах маловато. Знаете, сколько стоит на мировом рынке технологическая лицензия? Нет? И не забивайте себе голову пустяками. Короче, мы стремимся к получению промышленных сведений. Это обычная практика делового мира. Теперь учтите, ракеты, которые сейчас существуют, обречены на уничтожение. Горбачев договорился с Бушем, и технику порежут. Пенки с этого кое-кто снимет. А мы останемся ни с чем. Зато, если раздобыть секреты вашей базы, они принесут хорошую прибыль. Поэтому я отвечаю на ваш вопрос утвердительно. Да, это шпионаж, но промышленный. Слыхали о таком? Вот и отлично. Вас это устраивает?

– Я уже сказал Клыкову: дело решенное. Просто хотел услышать правду. Не люблю, когда меня держат за дурака.

– Вы рассуждаете как деловой человек. Итак, в какую сумму вы цените компаньонство?

– Тысяча больших бумаг.

– Отлично. Я добавлю еще пятьсот, если план будет хорошим.

– Аванс – пятьдесят наличными.

– Условие принимается.

– Как я узнаю, что вы признали мой план хорошим?

– Показатель – выполнение задачи. Плохой план результата не даст.

– Понятно. – Стараясь сдержать торжествующую улыбку, Елизаров старательно хмурился. – Что теперь?

– Теперь будем работать. Я стану спрашивать – вы будете отвечать.

– Я готов.

– До аванса? – спросил Кесоян и пристально посмотрел на сержанта. – Вы мне так доверяете?

– Почему нет? Во-первых, я верю на слово. Во-вторых, без меня вам никак не обойтись.

– Вы умнее, чем я думал вначале, – сказал Кесоян одобрительно. Он достал из стола блокнот, положил перед собой. Нажал на клавиши компьютера.

– Вопрос первый. Как построена система охраны базы?

– Основа ее – три линии заграждения. Внешнее ограждение – колючая проволока на бетонных столбах. Со стороны озера "колючка" идет по краю обрыва.

– Дальше.

– Второе ограждение – электротехническое, находится в пятидесяти метрах от первого. Напряжение пятьдесят тысяч вольт. В десяти метрах за ним бетонная глухая стена. Высота три метра. Поверху – колючая проволока. На шести углах зоны караульные вышки с прожекторами и пулеметами. С вышек простреливается вся полоса между забором и электротехническим заграждением. Зоны обстрела для каждого поста выделены по часовой стрелке.

– Всё?

– Нет. Первая и вторая линии заграждения оборудованы электронной сигнализацией.

Кесоян слушал, быстро делая заметки в блокноте. Периодически он постукивал по клавиатуре, вводя данные в компьютер. Каждую исписанную страницу блокнота вырывал и опускал в кювету с прозрачной жидкостью. Листок на глазах таял и исчезал. Наблюдая за ним, Елизаров спросил:

– Бумажку убрать просто, но в машине все сохраняется, верно?

– Верно.

– Как же с безопасностью?

– Мы ее гарантируем. Запись на бумажке может прочитать каждый. С компьютером могу беседовать только я. – В голосе Кесояна звучала полная уверенность. – Пытаться заставить машину заговорить с кем-то другим – все равно, что допрашивать мертвого.

– А если узнать код вызова?

– Любая попытка подобрать ключевые команды разрушит память.

– А если…

– Не волнуйтесь, дорогой. Никаких "если". Машина работает в особом режиме. Ежедневно я подтверждаю ей, что здоров и что я – это я. Случится что-то со мной – первое же включение уничтожит программу. Так что безопасность гарантирована. На сто двадцать процентов.

– И все же, зачем машина? Можно же без нее?

– Можно, но не нужно. У машины нет нервов, а память надежнее нашей. Она разберется в обстановке спокойно, без волнения, и подскажет, что мы упустили, чего не заметили. Она оценит наш план без боязни нас обидеть. Согласны?

Елизаров кивнул.

– Теперь поедем дальше.

– Поедем, – с готовностью сказал сержант. – Только я хотел бы попить…

Кесоян коротко хохотнул, хотя глаза его оставались все так же по-рысьи внимательными.

– Хорошо, попьем.

Он, должно быть, нажал какую-то кнопку, но Елизаров не заметил этого. Открылась дверь, и в комнату заглянул бородатый человек. Кесоян что-то сказал ему по-армянски. Минуту спустя бородач внес и поставил перед ними большой поднос. На нем лежали аккуратно нарезанные бутерброды с красной икрой, колбасой и сыром. Здесь же, плотно прижатые одна к другой, стояли бутылочки с пепси и фантой.

– Пейте, – предложил Кесоян и сразу задал очередной вопрос: – Случались ли на базе тревоги?

– Да.

– Причины?

– При мне было две тревоги. Первый раз озеро переплыл лось и прорвал заграждение. Во второй раз ветром повалило дерево. Сосну.

– Какие принимались меры?

– Караул поднимали в ружье: на место, где нарушалась система, высылался вооруженный наряд. С вышек место происшествия освещалось прожекторами…

– Что стало с лосем?

– Погиб на электротехническом заграждении.

– Как выполняется команда "Караул, в ружье"?

– Караульные разбирают оружие. Вскрывается ящик с боеприпасами. Всем выдают дополнительные патроны. Выставляют часового у караульного помещения.

– И все?

– Все. Потом обычно подают команду "Отбой".

– Отрабатывал ли караул упражнения по отражению нападения на объект?

– Нет, такого при мне ни разу не было.

– И никому это не кажется странным?

– Как я понимаю, никто из нашего начальства не опасается нападения на базу. Вся охрана рассчитана на грибников и лосей.

– Инте-ре-сно, – протянул Кесоян и энергично потер подбородок. То, что он узнал от сержанта, в корне меняло его представления о профессионализме людей, с которыми он познакомился, изучая досье в центре "Восток – Союз". – Ну а специальное подразделение для усиления караула в чрезвычайных обстоятельствах, надеюсь, существует?

– Нет.

– Вы о нем не знаете или его нет?

– Если бы было, я бы знал…

– Как расположены посты на территории базы? Сколько патронов выдается каждому часовому? Есть ли какие-то особые сигналы на случай, если из строя выйдет централизованная система сигнализации?

Еще никогда в жизни Елизаров не подвергался такому строгому экзамену. Вопросы следовали один за другим. Елизаров потел, тер лоб рукавом, наливал и пил воду, с тоской поглядывая на гору бутербродов. Кесоян не давал передыху, а намекнуть о своем желании казалось неудобным: не байки травили в курилке – денежное дело делали.

– Какая глубина озера у западного берега? У восточного? Сколько вышек выходит на берег? Можно ли снять какой-нибудь пост без шума?

Наконец, последовал вопрос, которого Елизаров ждал с самого начала разговора: где самое слабое место охраны базы, ее ахиллесова пята?

– Есть такое место, – сказал он, не скрывая торжества. – Но без меня его не пройти.

Кесоян понимающе усмехнулся.

– Мы обо всем договорились, дорогой. Вы в этом деле первая фигура со всеми вытекающими последствиями. Итак, где же это место?

– Ливневый сток. Он выходит в озеро и закрыт решеткой. Решетка на обычном замке. Сигнализации ни на решетке, ни в канале нет. Существует пять выходов на территорию через колодцы. Самый удобный – в бойлерной.

– Так, так, – оживился Кесоян. – В этом что-то есть.

– В этом есть все, – сказал Елизаров убежденно. – По стоку можно пройти внутрь базы. Я встречу группу в бойлерной. Останется снять караул.

– Возможно это?

– Вполне.

– На чем основана такая уверенность?

– На обстановке. Раньше в армии служили по-настоящему. Теперь кто тянет лямку, а кто дослуживает. Офицеры рвутся уволиться, пока их не поперли в шею по сокращению. Пока молоды, можно неплохо устроиться на гражданке. Простаки поняли, что их заставили служить вместо умников, которые огинаются по институтам и университетам. Короче, вместо равенства одним выдают автоматы, другим – дипломы. Вот и не стало желающих служить как надо.

– Мы проработаем ваш вариант. В числе других, – сказал Кесоян, охлаждая энтузиазм Елизарова. – Теперь скажите, кто заведует складом с элементами систем управления?

– Это седьмое хранилище. Им командует прапорщик Лыткин. Леонид Андреевич.

– Вы сумеете познакомить с ним Клыкова?

– Постараюсь.

– Когда построена база?

– В шестьдесят пятом.

– Откуда вы это знаете?

– У нас в клубе есть стенд, там описана история части.

– Можно установить, кто вел гидрогеологические изыскания и проектирование?