Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Виртуозно владеет инструментами информационного управления финансовыми рынками такой не менее известный, чем Гринспен, финансист, как Джордж Сорос. Успех к этому спекулянту пришел в результате постоянной "медвежьей" игры, т. е. игры, рассчитанной на понижение рынка. Сама же игра ведется, как говорит Сорос, с помощью разработанной им "теории рефлексивности фондовых рынков". Суть этой теории в том, что решения о покупке и продаже ценных бумаг принимаются не на основе текущей ситуации на рынке, а на основе ожиданий цен в будущем. Поскольку ожидания – категория психологическая, они могут формироваться с помощью СМИ и различных аналитических изданий. Сорос без стеснения говорит, что он активно влияет на "ожидания" людей.
Но это лишь половина того, что определяет его успех. Вторая половина, о которой Сорос умалчивает, – доступ к инсайду.
"Считают, что своими удачами Сорос обязан дару финансового ясновидения. Хотя некоторые данные свидетельствуют о том, что в принятии важных решений Джордж Сорос использует инсайдерскую информацию, предоставляемую высокопоставленными чиновниками политических, финансовых и разведывательных кругов крупнейших стран мира. В 2002 году Парижский суд признал Джорджа Сороса виновным в получении конфиденциальных сведений в целях извлечения прибыли и приговорил к штрафу в 2,2 млн. евро" [50] .
Пожалуй, одной из наиболее влиятельных финансовых структур на Уолл-стрит является банк Годман Сакс (согласно различным источником он входит в состав главных акционеров Федерального резервного банка Нью-Йорка). Этот банк находится на первых строчках различных рейтингов благодаря инсайду, а также традиционно тесным связям с Министерством финансов США. Вот и во время нынешнего кризиса Голдман Сакс благодаря своему особому статусу остался "на плаву" (в то время как целый ряд других инвестбанков Уолл-стрит "пошли на дно"). Несмотря на все меры предосторожности, предпринимаемые этим банком, иногда все-таки он "засвечивается" при использовании инсайда.
Приведем один пример. В 1993 году инвестиционный банк Голдман Сакс вынужден был заплатить 9,3 млн. долл. за использование инсайда (5 млн. долл. в виде штрафа и 4,3 млн. долл. в виде незаконно полученной прибыли). Дело в том, что банк узнал раньше других о том, что министерство финансов прекращает выпуск казначейских облигаций с 30-летним сроком погашения. Банк при этом даже не спорил, чтобы не поднимать лишнего шума. Против ряда менеджеров Голдман Сакс были предъявлены уголовные и гражданские обвинения.
Если резюмировать все случаи, связанные с разбирательствами по поводу использования инсайда, то можно прийти к выводу: конкуренция на фондовых рынках сводится в первую очередь к конкурентной борьбе за обладание инсайдерской информацией.
Такой известный автор, как Жак Аттали, который тесно связан с финансовой олигархией, признает: обладание информацией становится главным условием успеха тех, кто играет на финансовых рынках. Такое преимущество позволяет "посвященным" (т. е. имеющим доступ к инсайду) решать двуединую задачу: контролировать рынки и получать прибыли за счет других участников. "Рынки находятся под властью тех, кто может предоставлять капиталы в зависимости от имеющейся информации. Это банкиры, аналитики, инвесторы – "посвященные"… В реальности существует ограниченный круг лиц, получающих особые, несправедливые дивиденды от экономической и финансовой информации о рентабельности проектов… "Посвященные"– не наемные работники и не инвесторы. Обычно это посредники, которые присваивают себе основную часть национального достояния, созданного благодаря технологическим и финансовым инновациям. В современном мире они важнее, чем держатели капитала: владеют временной рентой (информацией) и извлекают из нее доход. Больше всего "посвященных" в Соединенных Штатах. Однако по определению они – "граждане финансового мира"" [51] .
Уже многие десятилетия страны с "рыночной экономикой" борются с мошеннической практикой использования инсайдерской информации. Трудно понять: борются или делают вид, что борются. Например, в США эта борьба уже продолжается более века: первое судебное разбирательство об инсайдерской торговле имело место в 1903 году. Однако до Великой депрессии 1929–1933 гг. никаких законов о борьбе с инсайдом в Америке не было. Вообще до этого времени вмешательство государства в жизнь рынков ценных бумаг было минимальным. Впервые вопросы борьбы с инсайдом были затронуты в принятом Конгрессом США в 1934 году Законе "О ценных бумагах и биржах" (известный как Закона Гласа-Стигалла). В 1988 году был принят специальный закон, исключительно посвященный борьбе с инсайдом и ответственности за использование этого метода обогащения. Однако, несмотря на достаточно широкую законодательную базу, богатую практику американских судов по рассмотрению дел об использовании инсайда, подключение к борьбе с использованием инсайда правоохранительных органов и даже спецслужб, количество громких скандалов, связанных с инсайдом, в Америке не уменьшается [52] . Впрочем, такая же картина наблюдается во всех странах, ставших на путь построения "рыночной экономики", включая Российскую Федерацию.
Казино вместо экономики
Если забыть всякие "умные" слова о таком институте "рыночной экономики", как "фондовая биржа", которые написаны в толстых учебниках по "экономике", то она есть обычное казино, или игорный дом. Во многих странах принимаются законы, которые запрещают или ограничивают игорный бизнес. Вот и у нас в России решили ввести ограничения на деятельность казино. А про биржи – молчок. Более того, довольно часто от наших "профессиональных экономистов" и представителей денежных властей можно слышать сетования: у нас, мол, с биржами плохо, отстаем от "цивилизованного" мира; надо, чтобы все предприятия участвовали в игре фондового рынка. То есть предприятиям реального сектора предлагается не создавать новые товары, а играть; а призом в игре должны стать активы этих самых предприятий. В сообщениях СМИ по "экономической" тематике глагол "производить" вытесняется глаголом "играть". Вот одна из трезвых (к сожалению, достаточно редких) оценок биржи:
"По сути… биржи – что-то вроде многих казино, связанных между собой электронными нитями, где на табло (вместо зеленого стола) предлагают трейдерам (игрокам) скачущие курсы акций (вместо фишек). Если на фондовых биржах учесть в индексах экономическое состояние всех участников мирового процесса, а это около миллиарда предприятий, среди которых 50 тысяч крупнейших компаний, а не 30 по туманному индексу Доу-Джонса, наружу тут же вылезет вся лживость теории индексов и валютных курсов. А сейчас вранье, выгодное биржевым мошенникам, приводит к тому, что, когда индексы Доу-Джонса говорят о том, что активы надо срочно продавать, на самом деле их как раз выгодней скупить… Неспроста, заманивая новичков в биржевые аферы, финансовые гуру снимают с себя ответственность заявлениями, что на бирже легко проиграться до выстрела в висок! И здесь схожесть с казино очевидна" [53] .
На кон азартной игры, которая постоянно ведется на фондовой бирже, ставятся предприятия и компании, банки и страховые общества. То есть все, что представлено на рынке "фишками", которые называются акциями. В результате "фишки" переходят от одного игрока к другому. Кто-то остается вообще без "фишек", а у кого-то (хозяев казино) собирается все больше и больше "фишек". На языке "профессиональных экономистов" это называется процессом "слияний и поглощений" (merges & acquisitions). На самом деле "слияния" бывают крайне редко, норма фондового рынка – "поглощения". Раньше спекулянты играли на рынке зерна, металла, нефти и других сырьевых товаров (речь идет об игре на товарных биржах). Теперь игра пошла "круче"– на фондовых биржах продаются и покупаются предприятия и компании, на которых работают тысячи, а иногда десятки тысяч человек, а покупателями их продукции являются миллионы или даже десятки миллионов людей. За период 1997–2007 гг. в десяти ведущих промышленно развитых странах было зарегистрировано более 40 тыс. слияний и поглощений [54] .
Очевидно, что азартных игроков, которые стали обладателями счастливого приза в виде "поглощенной" компании, мало интересует техническая реконструкция, обновление продуктового ряда, снижение издержек, новые инвестиции и т. п. проблемы. У них совершенно другое отношение к приобретенным компаниям: теперь это уже не "предприятие", не "производственные мощности", не "основные фонды и работники", а всего лишь "нефинансовый актив", который надо подешевле купить, а затем подороже продать на фондовом рынке. Итак, реальный сектор "экономики" стал окончательно неконкурентоспособным по сравнению с финансовым сектором.
Бурное развитие фондовых рынков после Второй мировой войны, особенно в последние два-три десятилетия прошлого века, обусловило быструю деиндустриализацию развитых стран, включая Америку. "Профессиональные экономисты" поспешили "научно обосновать" этот "прогрессивный" процесс, назвав его переходом от индустриального общества к "постиндустриальному обществу". Появились и другие красивые названия: "новая экономика", "экономика знаний", "экономика услуг" и т. п.
Мы уже говорили о такой "азартной игре" ростовщиков, как депозитные операции банков с частичным резервированием. При этой игре, по крайней мере, формально ростовщики несут ответственность перед инвесторами (называемыми применительно к правилам этой игры "вкладчиками"). Благодаря развитию системы государственного страхования депозитов в некоторых развитых странах вкладчикам (в целом "на круг") удается вернуть хотя бы часть своих средств (правда, как правило, существенно обесценившихся).