Впрочем, у Зорина был к его давнему оппоненту еще один - личный интерес. Виктор Петрович еще с прежних времен владел некоторым количеством акций алюминиевого комбината. Сначала акции эти были чистой формальностью: металлургический гигант, потрясаемый властными разборками и прочими объективного характера трудностями, долгое время лежал замертво. Ни о каких дивидендах не приходилось мечтать в условиях, когда производство свернуто, народ по полгода не получает зарплаты, а кредиторская задолженность перед партнерами и государством перевалила за миллиард.
Теперь же, когда комбинат, встал на ноги и не только выдает алюминий, но и позволяет себе расходовать огромные суммы на всякого рода социальные программы и прочие погремушки вроде сети интернет-кафе, можно, наверное, и об акционерах подумать. Если не обо всех, то хотя бы о таких штучных как представитель президента.
Чтобы обсудить эту волнующую тему, Виктор Петрович пару раз пытался встретиться с Беловым на нейтральной территории: приглашал посидеть в ресторане или погонять шары в недавно открывшемся Убоулинге. Однако Александр находил хорошие предлоги, чтобы уклониться от встречи: догадывался, что речь пойдет о чем-то сугубо шкурном.
Наконец, Виктор Петрович улучил момент для разговора. Это случилось во время гражданской панихиды по случаю кончины известного в крае человека - редактора газеты "Колокол" Леонида Безверхих.
- Я слышал, ты, Александр Николаевич, не слишком жаловал покойничка, - обратился Зорин к Белову, когда тот во время тягостной церемонии отошел покурить.
Белов поморщился: честно говоря, ему хотелось незаметно, не нарушая приличий, смыться на комбинат: дел по горло, чтобы топтаться здесь со скорбным лицом. Тем более, Что он не считал Леонида хорошим журналистом. Скользкий тип с имперскими амбициями.
- Если я скажу, что мы были лучшими друзьями, вы же все равно не поверите, - сказал Саша.
- Боюсь, настоящих-то друзей у покойного и вовсе не было, царствие ему небесное. - поддержал его Зорин. - Даже я вынужден это признать, хотя и опекал его всемерно, мы же еще по Москве с ним знакомы были.
Белов не ответил. Для многих в городе не было секретом, что еженедельник "Колокол" с приездом Зорина в Красносибирск сделался рупором федерального центра. Новый главный редактор прилетел из царствующего града тем же рейсом, что и новый представитель президента.
Шумный, неопрятный здоровяк Леонид Безверхих со своим имиджем рубахи-парня легко вписался в творческий коллектив "Колокола", вернее, в ту его часть, которая осталась. Кресло руководителя газеты было предварительно зачищено для него местными властями под предлогом порочащих краевое издание связей прежнего редактора с олигархом Берестовским. Часть сотрудников поувольнялась в знак солидарности с бывшим боссом. "Лучшая" часть пересмотрела свои ошибочные взгляды и принялась с не меньшей творческой яростью кусать руку, щедро их кормившую в недавнем прошлом. Благо сам Берестовский интерес к "Колоколу" потерял, а значит, газету не прочтет и не обидится,
Но главным объектом острых перьев сделался руководитель "Красносибмета" Александр Белов. Фигура генерального директора алюминиевого комбината стала к тому моменту настолько популярной в народе, что сотрудники "Колокола" с удовольствием заняли уютную (в силу хорошей оплачиваемое™) нишу оппозиции. И обеспечивали столь необходимый в демократическом обществе плюрализм мнений. Журналисты радостно подхватили входящие в моду общенациональные лозунга "о социальной ответственности бизнеса" и "политической всеядности олигархов". А кроме того, открыто и невзирая на личности, позволяли себе невнятные, намеки на криминальное прошлое Белова и его запутанную личную жизнь.
Пару раз между Безверхих и Беловым возникали открытые публичные перепалки, и это давало хоропйий повод журналистам всласть порассуждать о зажиме критики. К счастью, руководителю комбината особо было некогда читать местный еженедельник и расстраиваться по поводу откровенной клеветы. Это обстоятельство спасало "Колокол" от судебных исков с его стороны. Друзья Белова настоятельно рекомендовали ему проучить зарвавшегося писуна. В частности, Витек требовал санкции "начистить морду". Лайза Донахью, вскормленная правовым государством, настаивала на судебных преследованиях Леонида Безверхих. Однако руки до этого у Белова так и не дошли:
- Да плевать на этого… безбашенного… - Примерно так он отшучивался, причем не единожды, и меткая кличка, прочно приросшая к руководителю "Колокола", разумеется, не добавила теплоты в их отношения.
- Короче, пусть земля ему будет пухом. Или прахом? Как там говорят в подобных случаях… - подытожил Зорин. - У меня к тебе, Александр Николаич, имеется вопрос.
- И какая же у вопроса цена? - усмехнулся Белов, который настолько досконально успел изучить своего партнера, что не сомневался: речь пойдет исключительно о том, как заточить денег.
- Ты, друг, вероятно, по молодости все время забегаешь вперед.
- Хорошо. Формулирую иначе: кто кому платит за вопрос?
- Разумеется ты мне! А как иначе?
Зорин вне всяких сомнений был достойным партнером и тоже умел отбивать хитрые мячи. Он улыбался, давая одновременно понять, что шутит, и какова доля правды в этой шутке.
- Завтра суббота. Не хочешь покататься на снегоходах? Там бы и поговорили.
- Не, Виктор Петрович. Я в отпуск улетаю, билет на руках. За два года отпуск не отгулял, бухгалтерия сердится, - у Белова снова нашелся хороший, правильный повод отказаться от встречи. - Давайте сейчас говорите, что за вопрос на повестке.
- Ну, как скажете, коллега…
И Виктор Петрович изложил нехитрые свои претензии, которые сводились к острому желанию акционера "Красносибмета" получать свои законные дивиденды.
- А что же вы этот вопрос не подняли на последнем собрании акционеров? - хитро прищурился Александр. - Задавайте тогда на следующем. Правление ответит.
- Знаю я твои ответы. Зальешься с трибуны соловьем, и, как дважды два, объяснишь доверчивым акционерам, что для дивидендов время еще не пришло. И куда как важнее запустить новую печь на новой площадке.
- Я вам и сейчас отвечу то же самое: плавильную печь запустить важнее.
- Вот поэтому я и не задал свой вопрос на собрании акционеров, а задаю его сейчас, в частном, так сказать, порядке, - Зорин начал раздражаться и закурил, хотя давно пытался завязать с этой неполезной привычкой. - Другие акционеры >лично мне по барабану. Я хочу, чтобы работали мои денежки, вложенные в акции!
- Ой, Виктор Петрович, только не надо лукавить, - Саша весело расхохотался. - Уж мне-то известно, что своих-то кровных вы вложили в эти акции не до фига. Так что не надо передо мной невинность изображать… Что вы предлагаете?
- Ну, скажем, консультационные услуги. Комбинат нанимает меня… А лучше не меня, а супругу мою, Ларису Генриховну, в качестве эксперта по вопросам… Ну, допустим…
- Не смешите меня, Виктор Петрович. Мне что дивиденды, что консультационные услуги - один хрен из чистой прибыли выплачивать! А при нашей системе налогообложения - сами должны понимать - это чистая глупость.
- Стало быть, отказываешь? - прищурился Зорин.
- Уж простите великодушно…
- Бог тебя простит, Белов. Может быть, простит, а, может быть, и накажет, - поняв, что дело безнадежно, Зорин резко оборвал обсуждаемую тему. - Куда в отпуск-то собрался? В экзотические края?
- Ну… - кивнул Белов. - Здесь по весне погода паршивая, а там уже новый урожай апельсинов зреет.
Не рассказывать Же, в самом деле, этому хитрому старому лису о том, что едет Белов в свой законный отпуск на Кипр вовсе не апельсины трескать, а заниматься проблемами одной из оффшорных "дочек" комбината. Потому что просто не может такой деликатный вопрос поручить никому из своей команды. Ничего противоправного с точки зрения ныне действующих законов он делать не собирался, но фиг его знает, как эта деятельность будет оцениваться в верхах уже завтра. И своих людей лучше без особой нужды не подставлять. Что же касается Зорина, чем меньше он знает, тем лучше. Меньше знаешь - крепче спишь, есть такой принцип. И не фига другим спать мешать…
- А насчет моей доли на комбинате ты уж сам что-нибудь придумай, - сказал напоследок Зорин. - Времени у тебя много будет!