Всего за 249 руб. Купить полную версию
* * *
Во мне видна уже до дна
ума канистра;
не бойся старости, она
проходит быстро.
* * *
Когда к какой-нибудь давалке
я устремляю взор непраздный,
эфир, ласкающий фиалки,
в тот миг меня грубей гораздо.
* * *
Ни в чём и никому не подражатель,
не сын и не питомец горних высей,
по духу я скорее содержатель
притона беглых слов и блудных мыслей.
* * *
Сноровка ослабла, похвастаться нечем,
я выпить могу очень мало за вечер,
и тяжко настолько в душе с бодуна,
как будто я на хуй послал колдуна.
* * *
Блаженны те, кто не галдя,
но собственным трудом
из ветра, света и дождя
себе возводит дом.
* * *
Ткань жизни сожжена почти дотла,
в душе и на гортани – привкус терпкий,
уже меня великие дела
не ждут, а если ждут, пускай потерпят.
* * *
У мудрых дев – поплоше лица
и вся фигуристость – не броская,
а крутозадая девица
зато умом обычно плоская.
* * *
Кичлив и шумен, мир огромный
на страшный сон порой похож,
я рад, что в угол мой укромный
он даже запахом не вхож.
* * *
С подонством, пакостью и хамством
по пьесе видясь в каждом акте,
я всё же с дьявольским упрямством
храню свой ангельский характер.
* * *
День за день устаёт и, вечерея,
он сумеркам приносит теплоту
печально умудрённого еврея,
готового к уходу в темноту.
* * *
Загадка, заключённая в секрете,
жужжит во мне, как дикая пчела:
зачем-то лишь у нас на белом свете
сегодня наступает со вчера.
* * *
Я с утра томлюсь в неясной панике,
маясь от тоски и беспокойства —
словно засорилось что-то в кранике,
капающем сок самодовольства.
* * *
Приличий зоркие блюстители,
цензуры нравов почитатели —
мои первейшие хулители,
мои заядлые читатели.
* * *
Вокруг супружеской кровати
не зря мы брак боготворим —
витает Божьей благодати
вполне достаточно троим.
* * *
Я всю жизнь сомневаюсь во всём,
даже в собственном тёмном сомнении,
размышляя о том и о сём,
сам с собой расхожусь я во мнении.
* * *
Кто пил один и втихомолку,
тот век земной прожил без толку.
* * *
Бесплотные мы будем силуэты,
но грех нас обделять необходимым,
и тень моя от тени сигареты
сумеет затянуться горьким дымом.
* * *
Вкусил я достаточно света,
чтоб кануть в навечную тьму,
я в Бога не верю, и это
прекрасно известно Ему.
* * *
Не чересчур себя ценя,
почти легко стареть,
мир обходился без меня
и обойдётся впредь.
* * *
Легковейная мыслей игра
кровь и смерти родит регулярно,
все хотят в этой жизни добра,
но его понимают полярно.
* * *
У памяти в углах – целебный мрак,
упрятаны туда с умом и вкусом
те случаи, когда я был дурак,
то время, когда был я жалким трусом.
* * *
Наследье рабских лет весьма типично:
сноровка в разбегании по норам,
отвычка рисковать, решая лично,
и навык петь согласным подлым хором.
* * *
Так тяжко, словно у небес
я нахожусь уже в ответе,
а за душой – сожжённый лес
или уморенные дети.
* * *
В какую ни кидало круговерть,
а чуял я и разумом и носом:
серьёзна в этой жизни только смерть,
хотя пока и это под вопросом.
* * *
Наплывы закатного света
текут на любимые лица,
уже наша песенка спета,
и только мелодия длится.
Гарики предпоследние
* * *
Я глупо жил и опрометчиво,
был раб любого побуждения,
зато порой с утра до вечера
изнемогал от наслаждения.
* * *