Лучший способ приступить к проекту — и извлечь максимум из этой книги — провести эквивалент «Американского опроса об использовании времени» на основе собственной жизни. Как адвокат, который фиксирует потраченное время для выставления почасового счета, записывайте все, что вы делаете, и как можно чаще. В идеале — каждые шесть минут, чтобы легче было подвести итоги. Или заплатите кому-нибудь, чтобы человек ходил за вами как ваш собственный Босуэлл[4]. Однако более практичный вариант — взять небольшой блокнот и каждый раз, когда вы делаете перерыв на поход в туалет, записывать, что сделали с момента предыдущего перерыва. Другой вариант — использовать таблицу в конце этой главы или скачать ее с сайта LauraVanderkam.com. Возможно, стоит распечатать несколько экземпляров, потому что привычка фиксировать свою жизнь может сформироваться лишь за несколько недель.
Будьте максимально тщательны в своих записях. Когда вы встали? Сколько времени ушло на подготовку к выходу из дома? Пришлось ли вам разыскивать свой телефон и дочкину тетрадь по математике? Что вы делаете, приходя в офис? Смотрите ли вы заголовки новостей, которые имеют мало отношения к вашей работе? Сколько времени тратите на электронную почту? Сколько уходит на телефонные разговоры или собрания? Какую часть этого времени вы потратили на вещи, относящиеся к вашим должностным обязанностям или жизненным целям? Когда вы делаете перерывы? Когда думаете? Когда занимаетесь физкультурой и как долго? Когда выключаете компьютер в домашнем офисе или уходите с работы? Сколько времени уходит на дорогу домой? Что вы делаете по дороге? Занимаетесь ли мелкими делами и проводите ли время с семьей? Сколько тратите на игры с детьми, чтение вместе с ними или на звонки другим членам семьи и друзьям? Когда включается и когда выключается телевизор?
В следующей главе будет показано, как проанализировать эти исходные данные, а в конце книги вы найдете дополнительные примеры журналов учета времени реальных людей. Однако главный смысл этого упражнения — узнать, где вы находитесь, чтобы понять, там ли вы хотите находиться. Может, вам потребуются незначительные изменения: добавить или убрать какие-то элементы из мозаики мест, где легко потерять контроль над временем. Мы подробнее поговорим об этом ниже, но вот один пример: в то время как Кейт Ноа из Абилина в Техасе, сообщает Real Simple, что мечтает найти 15 минут на сочинительство, Джилл Старишевски, помощник районного прокурора в Бронксе, умудряется писать стихи в метро по дороге из Манхэттена в Бронкс. Что ей это дает? Выход творческой энергии (а еще недавно она основала сайт «Леди поэзии» (The Poem Lady), где можно заказывать стихотворения к бар-мицве и праздникам для будущих мам — источник денег на булавки). Но еще лучше, что для этого ей не пришлось жертвовать работой, семьей и сном или мечтать о неделе в 169,75 часа.
Конечно, вряд ли это большое открытие, но, откровенно говоря, за то время, которое многие тратят на не очень-то интересные телепередачи или бессмысленные телефонные конференции, можно добиться больших перемен. Можно вернуться к учебе. Можно писать по роману ежегодно. Я серьезно. На написание книги уходит примерно 1000 часов, если перестать смотреть телевизор по 20 часов в неделю, вы сразу же освободите для этого время.
Повторю, смысл этой арифметики не в том, чтобы вызвать у кого-то чувство вины. Сама возможность такого выбора — невероятное благословение. В некоторых частях мира люди тратят по шесть часов в день на то, чтобы принести воду. Но если вы не читаете эту книгу в лагере для беженцев, то, скорее всего, живете в изобильном, образованном и свободном обществе. И в таком обществе у людей действительно есть время, чтобы воспитывать шестерых детей и вести бизнес, или чтобы работать, преподавать и готовиться к триатлону, или чтобы заниматься любыми вещами, которые приносят в вашу жизнь радость и смысл.
Принятие этого факта требует смены установок. Как объяснила мне Дейтнер, она не говорит себе: «У меня нет времени на X, Y или Z». Она говорит, что не будет делать X, Y или Z, потому что «это не входит в число приоритетов».
Часто это вполне адекватное объяснение. Я могла бы сказать вам, что не буду шить костюм на Хэллоуин для нашего маленького ребенка, потому что у меня нет времени, но это неправда. У меня есть время. В любую отдельно взятую неделю у меня есть 168 часов. Если бы мне предложили 100 000 долларов за изготовление карнавального костюма вручную, можете не сомневаться, время нашлось бы. Но поскольку этому не бывать, я могу признать, что шитье — это такая же разумная трата 168 часов, как писательство, игра с детьми, или, если на то пошло, сон.
Но пошив костюмов к Хэллоуину — это одно. Давайте поднимем ставки. Чтобы сказать: «Я не читаю детям, потому что это не приоритет», требуется больше отваги. Если это правда не приоритет, так оно и есть — даже если звучит неполиткорректно. Будьте честными. Признайте эту правду. Может, вам не нравится читать детям. А может, детям не нравится, как вы им читаете. Может, вы предпочли бы углубиться в свой смартфон или посмотреть «Топ-модель по-американски». Может, ваша жена или ваш муж не знает равных в чтении. А может быть, вы искренне считаете, что ваш доход, польза, которую вы приносите обществу, или радость, которую получаете, работая все то время, пока ваши дети бодрствуют, — более серьезный приоритет, чем взаимодействие с ними. На это может быть очень много достойных причин. И несколько недостойных. Так или иначе, это выбор, а не вопрос недостатка времени. Когда вы говорите «У меня нет времени», то перекладываете ответственность на кого-то другого: начальника, клиента, семью. Или же ответственность возлагается на некую призрачную силу: капитализм, общество, монстра под кроватью.
Так или иначе, контроль ускользает из ваших рук. Однако если вы говорите «Это не приоритет», 168 часов снова превращаются в чистый лист, который можно заполнить по вашему выбору вещами, которые имеют для вас значение.
В этой книге вы прочтете, как это делать 24 часа в сутки 7 дней в неделю.
• 2 •
Ваши ключевые компетенции
За годы работы мне повезло брать интервью у многих удивительных людей. Но мало кто может сравниться с Роалдом Хоффманом.
Хоффман, еврей по национальности, родился в 1937 году на границе Польши с бывшим Советским Союзом. Вскоре после начала Второй мировой войны его семью перевезли в трудовой лагерь. Отец там погиб, а Роалд с матерью выжили: им удалось бежать, после чего добрый украинский учитель спрятал их на школьном чердаке, где они провели больше года. Я как мать не могу себе представить, как тяжело было долго не давать маленькому мальчику шуметь и держать его взаперти. Но чего только не сделаешь ради выживания. Кроме того, у Хоффмана было качество, которое помогало скоротать время: он был прекрасным наблюдателем. Он смотрел через дырку в стене на смену освещения и сезонов, наблюдал за играми других детей на улице, и эти сцены глубоко врезались в его память. «Я наблюдатель, — сказал он мне, когда я брала у него интервью в 2008 году для веб-сайта журнала Scientific American. — Я смотрю, как вещи взаимодействуют друг с другом. Меня это интересует».
К концу войны Хоффман с матерью бежали на территорию, занятую Красной Армией, и провели годы в лагерях для перемещенных лиц. Мать впоследствии вышла замуж, и в 1949 году семья поселилась в Нью-Йорке. Роалд учился в школе Стайвесанта, а затем в Колумбийском университете, где показал себя как перспективный молодой ученый и завоевал немало наград. Но наука была далеко не единственным его интересом. Университетские лекции по курсу «Великие книги» и изучение поэзии — в частности, под руководством лауреата Пулитцеровской премии поэта Марка Ван Дорена, — вызвали в нем сомнения по поводу будущей профессии.