Нолем воспротивится, он знал, и даже Рэмэдж, по всей вероятности, двурушничал, работая шпионом на штаб ополчения. Он хотел подбросить эту идею самим генералам.
Три периода спустя Грейсон спускался по холодным каменным ступеням штаб-квартиры военного округа. На улице по-прежнему шел дождь. Он проделал свой путь от Арсенала в GEV, скользя по грязи. На каменном полу скопились лужи воды, и он передал свою комм-панель капралу в коричневой униформе, сидящему за столом у основания лестницы. Капрал ввел шифр в терминал на столе, затем откинулся назад с ожидающим видом.
— Вымокли, сэр?
— Немного. Холодно становится. — К середине первоночи температура на улице опустилась почти до точки замерзания. Штормы Близкого Прохождения, длившегося неделю, являлись как бы гигантскими тепловыми поглотителями, и во время долгой, долгой ночи, следовавшей за периастероном, теплота Прохождения стремительно рассеивалась. Скоро штормовые ветры улягутся и в горах начнутся снегопады.
Грейсон подумал о Грохочущем Ущелье. Сейчас льда уже нет, водопад высох. Когда исчезала ледяная крыша, из расселины, с берега пещерного озера, можно было видеть звезды даже при дневном свете.
— Все в порядке, сэр. Можете проходить. — Капрал поманипулировал на пульте, и стальная решетка скользнула в сторону.
— Спасибо, — сказал Грейсон и шагнул в длинный, тускло освещенный коридор. Камера, которую он искал, находилась в конце коридора.
Лори Калмар сидела на скамье в своей камере, подтянув колени под подбородок и уставившись взглядом в противоположную стену. На ней были длинная военная рубаха и штаны, подаренные ей кем-то, и те же самые легкие тапочки, которые она носила на борту меха. Высокая, длинноногая и стройная, она была довольно привлекательной, но выражение лица оставалось угрюмым и озлобленным.
Грейсон приблизился к решетке ее камеры и произнес ее имя.
Глаза Калмар стрельнули на него, затем уперлись обратно в стену.
— А-а, — вяло сказала она. — Это ты. — Хотя — а под глазами у девушки темнели круги, но волосы были тщательно зачесаны, и в бледном свете белокурые пряди казались серебряными.
— Ты в порядке? С тобой хорошо обращаются?
— С чего это ты беспокоишься? — огрызнулась она. Она не знала, что Грейсон чувствовал себя виноватым с тех пор, как привел водителя «Locust’а» в штаб-квартиру ополчения. В конце концов он ведь обещал, что ее не тронут.
Последнее, что он слышал, — это то, что ей учинили допрос. Из того, что он успел узнать, методы допроса ополченцев были скорее психологическими и химическими, нежели физическими. Однако Гвардия, по слухам, с энтузиазмом отдавала предпочтение интенсивным физическим методам, вот почему Грейсон сам ударился в панику, когда повстречал часовых у дома Мары. Но допрос в любой форме — жестокое мероприятие, и пленник после него чувствовал себя изможденным, измученным и очень одиноким.
— Мне хотелось бы поговорить с тобой, — сказал он.
— Это не ново, — процедила она. — Все люди, что ошиваются здесь, только и хотят… поговорить со мной.
— Ты бы хотела выбратся отсюда?
Калмар резко посмотрела на него. Ее глаза, заметил он, были густого синего цвета.
— Что? Еще допросы? — Голос был жесткий, но Грейсон услышал в нем нотки готовых пролиться наружу слез. — Мы ведь уже прошли через все это, так ведь? Я уже рассказала твоим людям все, что знала!
Грейсон уже изучил историю Лори из секретного досье, состаленного во время долгих часов допроса. Она родилась и выросла в Сигурде, колючем и изолированном мире, одном из двенадцати миров в конфедерации Хендрика.