Грейсон знал, что любая операция с мехами во враждебном городе требовала большого количества информации. Пленников наверняка допросили. По крайней мере некоторые из них знали план Дворца. Если мехи атакуют Дворец, рассудил Грейсон, они, должно быть, планируют пленить или убить королевскую семью и других членов правительства.
Мара! Она сейчас там! Что случилось с ней? А что Грейсон может сделать? Безоружный, одинокий… Единственный способ, каким он мог бы попытаться замедлить движения меха, — это лечь перед ним и ждать: а вдруг машина поскользнется, раздавив его? В ближайшее время Грейсон не собирался применять этот тактический маневр.
Он бешено прокручивал в мозгу способы последовать за гигантом, чтобы попытаться предупредить кого-нибудь во Дворце. Но там уже должны знать о приближении монстра, и даже в таком маловероятном случае, если Грейсон обгонит этого бегемота, его предупреждение все равно не принесет никакой пользы.
Пронзительное жужжание сверлом врезалось в уши Грейсона, и на улице образовался пыльный смерч. На середину вырулила пара легких военных ховеров, откуда с криками и лязгом выскочили солдаты. На одном из скиммеров был установлен тяжелый пулемет, на другом — счетверенная автопушка. Солдат в коричневой униформе защелкнул тяжелую кассету безгильзовых патронов в приемник счетверенки и доложил гордо выпрямившемуся офицеру о своей готовности.
«Эти бедняги откроют стрельбу, и я окажусь прямо на линии ответного огня», — подумал Грейсон. У него было лишь несколько секунд на размышление. Счетверенка открыла огонь с противным визгом, и кислый привкус химикалий тяжело повис в воздухе. Грейсон увидел серию разрывов бегущую к меху по синеватому склону. Гигант качнулся, когда поток снарядов настиг его. Лязг и рев разрывов, разбивающихся о броню меха, разнесся по улицам перекрыв визг счетверенки.
Мех прыгнул, взвившись в небо с магической грацией на пылающих струях перегретого ртутного пара. Грейсон видел, как он извернулся в воздухе, нацеливая лазер на группу солдат и ховеров внизу. Грейсон четко увидел момент его попадания. Огонь лазера казалось поджег воздух, и лазерный луч полоснул по кирпичной стене здания всего лишь в метре от головы Грейсона.. Кирпичи дробились, раздираемые испаряющейся водой, присутствовавшей в них в незначительном количестве. На голую шею Грейсона дождем посыпались горячие осколки, и луч соскользнул, разрезая парящий GEV. Взрыв ховера заслонил небо.
XII
Когда возник огненный шар, мутно-оранжевых цветов на фоне маслянисто-черного дыма, с объятого пламенем ховера попрыгали, крича, солдаты в горящей одежде. Боеприпасы счетверенки взорвались с ревом, тысячи кусочков металла улетели на десятки метров, режде чем они упали на тротуар, зловеще дымясь. Офицера, командовавшего отрядом, подхватило горячей волной воздуха и швырнуло метров на двадцать, где он и остался лежать окровавленной, искромсанной грудой мяса.
Грейсона не задело, если не считать мелких ожогов на шее и тыльных сторонах рук. Поскольку он лежал плашмя, металлическая шрапнель пронеслась над ним, и он, к счастью, оказался достаточно далеко от взрыва, чтобы избежать худших последствий.
«Wasp» закончил свой короткий полет с почти катастрофическими результатами. При посадке водитель вывел машину из равновесия, и она врезалась в фасад здания в пятидесяти метрах дальше по улице с таким грохотом, будто обрушились горы. Сейчас мех пытался подняться, ворочался, как медведь в буреломе, вышвыривая на улицу кирпичи и разломанные каменные глыбы. В том месте, где у здания были дверь и окна, зияла дыра, ощерившись обломанными железобетонными балками.
Второй ховер, немного поодаль, все еще вхолостую жужжал винтами. Его экипаж, мертвый или покалеченный, лежал, распластавшись на мостовой.