Все разом заговорили.
— Ой, папа, какой ужас, — Гретхен помнила дядю Карла, она была маленькой девочкой, когда он приезжал погостить и останавливался у них.
— Папа, а мы теперь будем богатые, да? — протянул Руди.
— Богатые, — эхом отозвался Фриц, но не закончил фразы, глядя на выражение папиного лица.
— Бедный папа, — вступила Фрида и толкнула брата в бок.
Тут папа сделал что-то совершенно невероятное. Никого не спросил, а просто заявил, будто всё уже было давно решено:
— Нет, Руди, совсем не богатыми. Карл всего лишь владелец бакалейной лавки, и Германия не единственная страна, страдающая от депрессии. Но мы не можем упустить такую возможность. Мы едем в Канаду.
— В Канаду!
Во всех голосах слышалось то же недоумение, что в мамином несколькими месяцами раньше. Никто не ездит в Канаду. Канада — это из урока географии.
— Мистер Менсис предлагает приехать в сентябре, — продолжал папа, будто не замечая, что творится со всеми.
— А кто такой этот мистер Менсис? Откуда он знает, что нам надо? — мамины слова так и свистели в воздухе.
— Он юрист и занимается делами Карла. Я уже писал Карлу, спрашивая, какие у нас возможности уехать в Канаду. Он предложил взять нас к себе, но мне хотелось найти своё собственное дело. Карл объяснил, что английский учитель из Германии работу не найдёт. Но теперь я смогу стать бакалейщиком. Не хотел я подаяния от Карла, но, похоже, он всё равно своего добился.
Папа встал и с письмом в руке вышел из комнаты. На щеках у него были слезы. Анна их видела. Девочка не шелохнулась, она не могла ни о чём думать. Мама поспешила вслед за папой. Потом в последнюю секунду посмотрела на часы, вздохнула и остановилась, чтобы вытолкать детей в школу. Она не желала отвечать ни на какие вопросы.
— Идите уже, идите, — чуть ли не кричала она. — Сил нету от этих идей, которые ваш отец вбил себе в голову.
Внезапно она взглянула на Анну, всё так же неподвижно сидевшую на стуле. Девочка поймала недобрый мамин взгляд, мама совсем по-другому на неё смотрела, когда называла своей "единственной немецкой деткой". Анна отпрянула, не в состоянии понять, что происходит, и тут мама накинулась на неё:
— Чем тебе Германия нехороша? Страна, где мысли свободны… Нет, я просто не в силах это вынести. Не мог он такого сказать всерьёз!
Она стремительно выбежала из кухни, даже не попрощавшись с детьми. Когда Анна выходила из дома, до неё донесся мамин голос:
— Эрнст, Эрнст, я не поеду, говорю тебе,
[11]
Анна повторяла слово про себя, стараясь удержать в памяти.
Руди читал дальше:
— "Awkward", какое странное слово. Оно значит "неуклюжий".
Каким-то образом в это мгновение — Анна никогда не понимала, почему с ней такое случается — блюдо с сосисками, которое она ставила на стол, выскользнуло из рук и разбилось об пол прямо у ног брата.
Тот заорал от ужаса, будто в него выстрелили из пушки. Но поняв, что это всего лишь Анна, почувствовал себя страшно глупо и быстро сообразил, как скрыть испуг.
— Awkward, — заявил он, — теперь я знаю, как запомнить. Надо только подумать о тебе. Анна — awkward.
Анна ползала на коленках, пытаясь убрать за собой, и даже не подняла головы. Если никто не подхватит, он, наверно, на этом остановится. Но Фрида, которой непосредственная опасность не грозила, тут же вступила в разговор: