* * *
Когда царевич проснулся, продрал глаза и очень осмотрительно вышел из избушки (ее ножки были покорно поджаты), проворные Руки уже ловко укладывали их багаж в огромное корыто, а ближайшая пара Голов начальственно на них покрикивала. При появлении Иванушки одна из Рук приветственно ему помахала, а первая слева голова оповестила:
– Ярославна с брательником на куфне вас завтракать ждуть, оне велели вам умыться и тудыть подходить, – и занялась дальше отдачей распоряжений, перекидываясь с первой головой справа грубоватыми шутками.
– П-понял, – не сводя на всякий случай с голов взгляда, подтвердил царевич и боком двинулся к умывальнику, но тут же обо что-то споткнулся и вытянулся на траве во весь рост. Падая, он успел заметить, как под избушку быстро втянулось нечто желтое, морщинистое, бревноподобное.
Подножка!
Отряхиваясь и бормоча что-то не совсем лестное о курицыных детях, царевич, не оборачиваясь более, поспешил на кухню, и не мог видеть реакцию Ярославниных слуг. Да, может, оно и к лучшему.
Когда с завтраком было покончено, грузо-пассажирская эскадрилья Ярославны в полной готовности к отлету была построена на дворе перед избушкой. На правом фланге горделиво красовалась добротная вместительная ступа с прислоненным лохматым помелом. Далее следовали два внушительного вида бочонка, распространявшие вокруг себя неповторимый запах свежеструганного дерева и, наконец, два корыта большой грузоподъемности с накрепко принайтованным имуществом Ивана замыкали построение.
Иван остановился и вопросительно взглянул на Ярославну.
– Твоя бочка вторая от ступы, – неправильно истолковав его заминку, подсказала та.
– Н-нет, я просто хотел... Ну, да, конечно... Нет, то есть, я хотел спросить – это что, все полетит? В смысле, я знаю, что бабки-ежки... То есть, ведьмы, я хотел сказать, извините, летают на помеле. Или в ступах. Про это я читал. И в "Приключениях лукоморских витязей" на странице пятьсот седьмой, когда Елисей... – перехватив выразительный взгляд Серого, Иван осекся и быстро закончил: -... но корыто?!
– А что тебя смущает? – поинтересовалась Ярославна. – Заклинание полета всегда одно, хоть для ступы, хоть для бочки, хоть для стакана. Если вылетает группа, ведомая одним человеком, оно слегка изменяется, вот и все. А что касается нашего обоза, – и она кивнула на выставку домашней утвари на дворе, – У тебя во дворце ведь тоже, наверняка, есть и скакун-иноходец, и ломовой коняга, и кляча водовоза. И все они хороши для своих целей. И, кстати, – вспомнив о чем-то, она выудила из кармана кулек из промасленного пергамента и подала его Ивану, – Вот, держи, не теряй.
– Это еще зачем? – искренне не понял тот.
– Взлетим – может, поймешь, – ухмыльнулся Серый, – А не поймешь – твое счастье.
– Ты не смущай вьюношу, – вмешалась ведьма. – Это если нехорошо тебе будет. На лету до меня ведь не докричишься, остановки только на обед и ужин со сном, так что, не стесняйся. Ты в первый раз летишь, и ничего постыдного здесь нет. В воздухе ведь всякое бывает – вон, по земле ездишь – и то порой приключений не оберешься, а тут...
Иван явно стал на оттенок бледнее.
– Не боись, царевич, – сверкнув белозубой улыбкой, Серый дружелюбно хлопнул Ивана по плечу.
Иванушка взвился, как ужаленный. Так Серый считает, что он испугался!!! Да как он может!!! Я!!! Царевич!!! Лукоморский витязь!!! Чудо-богатырь!!! Испугался!!!
Ну, подумаешь, чуть-чуть.
Ну даже если и не чуть-чуть, если честно-то. Ну и что?!
Неужели это так заметно?...
И совсем не обязательно было об этом говорить вслух.
А Серый уже деловито проверил ремни, которыми вещи были привязаны и ловко запрыгнул в один из бочонков. Царевич демонстративно распрямил плечи, выпятил грудь, выставил подбородок вперед и сделал то же самое.
С пятого захода ему удалось добиться того, что бочка при этом не падала.