Глава 5
Остальные были уже в сборе: Дженни Лумис, Гретхен Поттер и Нэнси. Мы устроились на веранде, и Нэнси принесла нам коктейли и пирожные. Когда Гретхен взяла себе шесть пирожных сразу, Нэнси спросила у нее, сколько она прибавила в весе за лето. Гретхен положила четыре назад и сказала: «Не много».
Ты видела, как сегодня заявилась Лора Дэнкер? спросила Дженни.
А какая она из себя? поинтересовалась я.
Они прыснули. Нэнси обратилась ко мне таким тоном, как будто она была моей матерью.
Маргарет, дорогая, Лору Дэнкер ни с кем не спутаешь. Большая блондинка с большим, ну ты знаешь чем!
А, я сразу ее заметила, сказала я. Она очень симпатичная.
Симпатичная! фыркнула Нэнси. Советую тебе держаться от нее подальше. У нее плохая репутация.
Что ты хочешь сказать? не поняла я.
Мой брат говорит, что она ходит за супермаркет с ним и с Мусом.
И, добавила Дженни, она носит лифчик с четвертого класса, и, я готова спорить, что у нее уже есть месячные.
А у тебя есть? спросила Нэнси.
Что есть?
Ну, месячные, сказала Нэнси, удивляясь моей непонятливости.
А нет, нет еще. А у тебя?
Нэнси сделала глоток коктейля и покачала головой.
Ни у кого из нас пока не началось.
Это сообщение меня обрадовало. Представить, чтобы у них все уже началось, а у меня нет! Вот было бы ужасно!
Гретхен облизала губы, стряхнула крошки от пирожного и сказала:
Давайте перейдем к делу.
Давайте, спохватилась Нэнси. Для начала нужно придумать, как будет называться наш клуб в этом году. Пусть каждый подумает над названием.
Стало тихо. Все думали. Я на самом деле не думала, но делала вид. Я еще ничего не знала о клубекак же я могла придумать название?
Гретхен предложила «очаровательных шестиклассниц». Дженни сказала, что это неинтересно. Тогда Гретхен сказала: если она такая умница, то пусть сама что-нибудь предложит. Дженни предложила «УМДБ»«Ученицы Майлза Дж. Бенедикта». Нэнси сказала Дженни, что она забыла Мл. в конце его имени.
Дженни разозлилась и под каким-то предлогом удалилась в ванную.
А кстати, оживилась Нэнси, что вы думаете о Майлзе Дж.?
Я думаю, он симпатичный, хихикнула Гретхен.
В общем, да, только слишком тощий, заметила Нэнси.
Тогда я, наконец, нашлась, что сказать.
Интересно, женат он или нет.
Дженни появилась снова.
По-моему, нет. По виду не скажешь.
А вы заметили, как он смотрел на Лору? спросила Нэнси.
Нет! А он смотрел? глаза у Гретхен раскрылись очень широко.
Естественно! Мужчины не могут не смотреть на нее, заявила Нэнси.
А ты думаешь, она специально так делает? спросила я.
Все засмеялись, и Нэнси сказала:
Ох, Маргарет!
Нэнси умеет сказать так, что чувствуешь себя полной идиоткой.
Потом мы стали обсуждать анкету мистера Бенедикта, и Гретхен сказала, что на вопрос об учителях-мужчинах она написала, что они очень строгиечтобы мистер Бенедикт подумал, что мы его боимся: тогда он постарается, наоборот, быть с нами помягче. Я сказала, что она здорово сообразила, и пожалела, что сама этого не написала.
А вообще, эта анкета нужна для того, чтобы выяснить, нормальные мы или не совсем, поделилась своей догадкой Дженни.
Такая мысль не приходила мне в голову. Но теперь было уже поздно.
А как он может определить, нормальные мы или нет? спросила я.
Это легко, ответила Нэнси. По твоим ответам. Ну например, если бы ты ответила, что не любишь папу, маму и брата, он бы понял, что у тебя не все дома. Поняла?
Я поняла.
Нэнси щелкнула пальцами.
У меня есть отличное название для нашего клуба, объявила она.
Какое? встрепенулась Гретхен.
Говори, сказала Дженни.
Нэнси тряхнула волосами и улыбнулась:
Мы будем называться «Четыре сенсации», сокращенно «ЧС».
А что, звучит, одобрила Гретхен.
Здорово! взвизгнула Дженни.
Мы провели тайное голосование, и, конечно, название было принято. Потом Нэнси решила, что у нас должны быть тайные «сенсационные» имена: Александра, Вероника, Кимберли и Мэвис. Нэнси стала Александрой, яМэвис.
Нэнси напомнила нам, что никто в школе не должен знать о нашем тайном клубе и что на тайных собраниях, подобных этому, мы должны пользоваться нашими тайными именами. После торжественной клятвы нам предстояло придумать правила.
Нэнси придумала, что мы все должны носить лифчики. Я почувствовала, как у меня покраснели щеки. Интересно, они уже носят или еще нет? Дженни, думаю, нет, потому что после этих слов Нэнси она стала глядеть в пол.
Гретхен предложила установить, что та из нас, у кого первой начнутся месячные, должна сообщить об этом остальным. Особенно, что при этом чувствуешь.
Правило Дженни заключалось в том, что каждая из нас обязана вести особую тетрадь, в которой должны быть перечислены имена нравящихся нам мальчиков, причем в соответствующем порядке. Каждую неделю мы будем вносить в список поправки и пускать свои тетради по кругу.
Наконец Нэнси спросила, какое правило предлагаю я. У меня ничего такого не придумывалось, и я сказала:
Встречаться каждую неделю в определенный день.
Естественно! фыркнула Нэнси. Но в какой день?
Ну, я не знаю, промямлила я.
Ладно, давайте подумаем, какой день нам подходит, подключилась Гретхен.
Вторник и четверг исключаются. У меняеврейская школа.
Ох, Гретхен! сказала Дженни. И зачем тебе эта еврейская школа?
Неужели ты не можешь отказаться?
Я бы с радостью, объяснила Гретхен. Но мне остался один год, и все.
А ты не ходишь, Маргарет? спросила меня Дженни.
Ты имеешь в виду, в еврейскую школу?
Да.
Нет, не хожу.
Маргарет и в воскресную школу не ходит. Правда, Маргарет? спросила Нэнси.
Правда, ответила я.
Как это ты так устроилась?
У меня нет никакой религии, призналась я.
Вот это да! Гретхен даже рот разинула.
А что твои родители? спросила Дженни.
Ничего, отрезала я.
Хорошенькое дело! сказала Гретхен.
Потом они все молча уставились на меня, и я чувствовала себя очень глупо. Тогда я попыталась объяснить.
Ну как вам сказать, м-м папа был еврей, а, м-м мама христианка и
У Нэнси сделалось заинтересованное лицо.
Продолжай, попросила она.
В первый раз они проявляли такой интерес к тому, что говорила я.
Ну вот, родители моей мамы, которые живут в Огайо, сказали ей, что не хотят зятя-еврея. Если она хочет испортить себе жизнь, это ее дело. Но они никогда бы не согласились на ее брак с моим отцом.
Да, серьезно протянула Гретхен. А что родственники твоего отца?
Ну, моя бабушка была не очень-то рада иметь невестку-христианку, но она, по крайней мере, смирилась с ситуацией.
И что же дальше? продолжала допрашивать Дженни.
Они сбежали.
Как романтично! вздохнула Нэнси.
Вот поэтому-то они обходятся без религии.
Я их не осуждаю, заявила Гретхен. Я бы поступила так же.
Но если у тебя нет никакой религии, то как ты будешь решать, куда записыватьсяв Имку или в Еврейскую Ассоциацию Молодежи?
Не знаю, сказала я. Я никогда об этом не думала. Может быть, я никуда не буду записываться.
Но ведь все состоят либо там, либо там, не унималась Нэнси.
Ну, это, я думаю, как родители решат, решила я сменить тему.
Вообще-то я не собиралась так сразу рассказывать им свою историю.
Так значит в какой день мы будем собираться?
Нэнси заявила, что пятница ей не подходиту нее музыка. Дженни сказала, что у нее балет по средам. Значит, сказала я, остается только понедельник. И мы решили встречаться по понедельникам. На следующей неделе мы принесем наши тайные списки и пройдем проверку, чтобы все были наверняка в лифчиках.
Когда заседание клуба было закончено, Нэнси подняла руки высоко над головой. Потом закрыла глаза и прошептала: «Четыре сенсации! Ура!»
«Ура!»пропели мы вслед за ней.
Во время ужина я обдумывала, как бы сказать маме, что я хочу носить лифчик. И почему ей никогда не придет в голову самой заговорить об этом, если уж она так хорошо помнит себя девочкой?
Когда она пришла поцеловать меня на ночь, я решилась и сказала.