– Вы что, уже все съели?! – пропищал Кряко Малхой. – Как вы могли!
Лужж очнулся.
– Вальпургиев мальчишник объявляется открытым! – объявил он. – Три с половиной часа безудержного мужского веселья назло ведьм… то есть без всяких женских глупостей! Докажем, что мы, настоящие маги, легко обойдемся и без женщин, и без пищи!
Двери столовой гулко захлопнулись. Веселье началось.
Поэтому когда Мордевольт привез из Австралии 146 электрических овец, вопрос, где их держать, даже не успел быть поставленным.
Овцы тихо жужжали, перемещаясь по площадке правильным квадратом. В центре квадрата вместе с подопечными Мордевольта передвигалось пустое место.
Стукнула входная дверь и в слабом мерцании злосветов
– Давайте веселиться! – заторопился ректор. – Все-таки у нас традиционный Вальпургиев мальчишник! Кто знает веселую игру?
– «Съедобное – несъедобное»! – отозвался с дальнего стола Оливье Форест, но, судя по звуку затрещины, не получил поддержки у товарищей.
– Можно играть в города! – предложил Кряко Малхой и сам же начал. – Манчестер! Теперь на «Р»…
– Рагу! – отозвался Гаргантюа. – Или ромштекс. Или равиоли. Только без сметаны, а с уксусом и укропом…
Бормотание главного повара прервал подзатыльник, который схлопотал ни в чем ни повинный Кряко.
– Давайте не будем впадать в фрустрацию, – вдруг сказал Харлей.
Все задумались, пытаясь понять, куда им не надо впадать и как это может быть связано с едой [14] .
– Думай не думай, – заявил Развнедел (который, кстати, и не думал думать), – а еда сама не прилетит.
Звякнуло оконное стекло, и в столовую влетело странное существо с наволочкой на голове. Взгляды присутствующих потянулись к теоретически съедобному гостю, а руки – ко всему, что можно использовать в качестве метательного оружия.
– Спокойно! – закричал Гаттер. – Это мой Филимон! Он несъедобный, он ультразвук излучает!
Излучив указанный ультразвук, филин получил отражение от препятствий с ножами и вилками в руках, правильно сориентировался в ситуации, и только его и видели.