Уродливая туша самодовольно заколыхалась.
— Кстати... вы действительно изволите быть абсолютным совершенством? — задал вопрос Трусишка, чтобы выиграть время.
— Совершенней некуда. Однако давай ближе к делу. Да что это с тобой? — презрительно поинтересовался колосс. — Трясёшься, как студень. — Должно быть, ситуация показалась ему забавной, так как он смачно скрежетнул. — Послушай, да ты уж, часом, не боишься ли?
— Вызываете меня на откровенность?
— Само собой. Чего уж тут ходить вокруг да около!
— Конечно, боюсь, да ещё как! Только мы, запуганные, способны так бояться. — Трусишка пытался собраться с мыслями, чтобы выразить свои чувства поточнее, пока не подобрал подходящее выражение: — Знаете, когда внутри у тебя один сплошной, абсолютный страх. Совершенный ужас.
— Что ты сказал?! — грозно скрежетнул колосс. — Ты хоть соображаешь, какую чушь несёшь? — зычный голос его возмущённо набирал обороты. — Смеешь заявлять
Великий Абсурд наглядно продемонстрировал, чтo значит, когда кто-либо
Глава десятая,
ИЛИ
Несколько слов о ностальгии
Вынужденный ожидать очередного сюрприза, Трусишка предпочёл думать о своих любимых книгах и пытался представить себе, чем заняты сейчас его друзья.
Чутьчутик наверняка подравнивает деревья, так что от веток лишь щепки летят.
Пылемёт знай себе взметает пыль, где ни пройдёт, там земля становится рыхлой, травка живее растёт и крот быстрее роет свои ходы.
Уборщик, насвистывая, пылесосит почву у подножия деревьев, а может, в излишнем рвении опрыскивает лаком гроздья бузины, чтоб ягоды пуще блестели.
И все они ждут его возвращения, надеются, что он спасёт библиотеку и их самих избавит от угрозы.
Но сколь ни богата была его фантазия, Трусишке ни за что не догадаться, чем в действительности занимаются обитатели Рощи, пока он в тёмной пещере дожидается таинственного пришельца, именуемого Внутренний Звон.
В Роще шло переименование всех уголков. Странник срывал привычные опознавательные таблички и заставлял переписывать их заново.
Что это были за названия!..
Как только новая табличка была приколочена на место прежней, к стволу какой-нибудь старой сливы, Странник разражался самодовольным хохотом, а остальные — рыданьями.
Трусишка об этом, понятное дело, даже не догадывался. К счастью для него. Хватало ему и своих забот.