Всего за 16.21 руб. Купить полную версию
Кульминационное же событие Клермонского собора свершилось 26 ноября, когда на широкую равнину близ города стали стекаться священники и монахи в чёрных сутанах, знатные сеньоры, окружённые пёстрым сонмом оруженосцев и слуг, и, наконец, множество простых рыцарей, облачённых в металлические панцири. Однако основную массу собравшихся составляли простолюдины в войлочных шапках, рубахах из грубой шерсти и кожаных, а чаще холщовых штанах, обутые в башмаки из необработанной свиной кожи на деревянной подошве или же, несмотря на конец осени, вовсе босые. Летописец так отозвался об этих людях, пришедших внимать папским откровениям – «босой и оборванный народ».
И вот наконец из внезапно открывшихся городских ворот показалась великолепная процессия: впереди важно шествовал раб рабов божьих Урбан II, человек преклонных лет, невысокий, даже несмотря на устремившуюся вверх тиару, в белом одеянии с золотыми крестиками, поблёскивавшими под скупым ноябрьским солнцем. Чуть поотстав, двигалась папская свита: архиепископы, епископы и аббаты в коричневых и фиолетовых рясах.
Папа окинул пронзительным взглядом колебавшуюся, как океанская волна, многотысячную толпу, тяжело поднялся на дощатый помост и распростёр руки, требуя тишины. Затем, выпив индюшачье яйцо, поднесённое ему служкой, откашлялся и громко, чтобы вся равнина слышала его, произнёс:
– О сыны божии, поелику мы обещали Господу установить у себя мир прочнее обычного и ещё добросовестнее блюсти права церкви, есть и другое, божье и ваше дело, стоящее превыше прочих, на которое вам следует, как преданным богу, обратить свои доблести и отвагу.
Урбан взглянул на внимавших ему людей и, убедившись, что роняемые им семена падают на благодатную почву, продолжал:
– Необходимо, чтобы вы (тут он простёр руку над толпой, благословляя её) как можно быстрее поспешили на выручку ваших братьев, проживающих на Востоке. Ибо в пределы Романии вторглось персидское племя турок, (так именовал он турок-сельджуков) которое добралось до Средиземного моря, именно до того места, что зовётся рукавом святого Георгия. Средневековое название Босфора, на берегу которого был сооружён храм св. Георгия.
Собравшиеся рыцари и простолюдины, очевидно, не очень осведомлённые в географии, на всякий случай угрожающе загудели.
– Занимая всё больше и больше христианских земель, – голос понтифика уже походил на рыдания, – они семикратно одолевали христиан в сражениях, многих поубивали и позабирали в полон, разрушили церкви, опустошили царство богово. Так Урбан II назвал Византийскую империю. И если будете долго пребывать в бездействии, верным придётся пострадать ещё более…
Многие из присутствовавших, думая, что именно они виновны в страданиях неведомых им «верных», потупили очи долу и начали переминаться с ноги на ногу, выражая тем самым почти искреннее раскаяние в несодеянном.
– Если кто, отправившись туда, – успокоившись, почти буднично продолжал Урбан, – окончит своё житие, поражённый смертью, будь то на сухом пути, или на море, или же в сражении против язычников, отныне, – поднял он широко расставленные руки к небесам, – да отпускаются ему грехи. Я обещаю это тем, кто пойдёт в поход, ибо наделён такой милостью самим Господом.
Взорвав тишину, толпа возопила:
– Так хочет бог!
Папа несколько раз кивнул головой, одобряя рёв собравшихся.
– О, какой позор, – повысил голос папа, – если бы столь презренное, недостойное, отвратительное племя, служащее дьявольским силам, одолело народ, проникнутый верою во всемогущество божье и блистающий именем Христовым. Каким срамом покроет вас сам Господь, если вы не поможете тем, кто исповедует веру христианскую, подобно нам!..