Я не успел произнести: "К барьеру!"
А я за залп в Дантеса все отдам.
Что мне осталось? Разве красть химеру
С туманного собора Норт-Дам?!В других веках, годах и месяцах
Все женщины мои отжить успели,
Позанимали все мои постели,
Где б я хотел любить - и так, и в снах.Захвачены все мои одры смертные,
Будь это снег, трава иль простыня.
Заплаканные сестры милосердия
В госпиталях обмыли не меня.Ушли друзья сквозь вечность-решето.
Им всем досталась лета или прана.
Естественною смертию - никто:
Все противоестественно и рано.Иные жизнь закончили свою,
Не осознав вины, не скинув платья.
И, выкрикнув хвалу, а не проклятье,
Спокойно чашу выпили свою.Другие знали, ведали и прочее,
Но все они на взлете, в нужный год
Отправили, отпели, отпророчили...
Я не успел. Я прозевал свой взлет.
СОН
Сон мне: желтые огни, и хриплю во сне я;
Повремени, повремени, утро - мудренее.
Но и утром все не так, нет того веселья,
Или куришь натощак, или пьешь с похмелья.В кабаках зеленый штоф, белые салфетки.
Рай для нищих и шутов, мне ж - как птице в клетке.
В церкви смрад и полумрак, дьяки курят ладан.
Нет, и в церкви все не так, все не так, как надо.Я на гору впопыхах, чтоб чего не вышло.
На горе стоит ольха, под горою вишня.
Был бы склон увит плющом - мне б и то отрада,
Хоть бы что-нибудь еще - все не так, как надо.Я по полю вдоль реки. Свет и тьма. Нет бога.
В чистом поле васильки, дальняя дорога.
Вдоль дороги лес густой с бабами-ягами,
А в конце дороги той плаха с топорами.Где-то кони пляшут в такт, нехотя и плавно.
Вдоль дороги все не так, а в конце подавно.
И ни церковь, ни кабак - ничего не свято...
Нет, ребята, все не так, все не так, ребята!
" ДУРАЦКИЙ СОН КАК КИСТЕНЕМ..."
Дурацкий сон как кистенем
Избил нещадно.
Невнятно выглядел я в нем
И неприглядно
Во сне я лгал и предавал
И льстил легко я...
А я и не подозревал
В себе такое.Еще сжимал я кулаки
И бил с натугой.
Но мягкой кистию руки,
А не упругой.
Тускнело сновиденье, но
Опять являлось.
Смыкались веки, и оно
Возобновлялось.Я не шагал, а семенил
На ровном брусе,
Ни разу ногу не сменил,
Трусил и трусил.
Я перед сильным лебезил,
Пред злобным гнулся.
И сам себе я мерзок был,
Но не проснулся.Да это бред!
Я свой же стон
Слыхал сквозь дрему,
Но это мне приснился он,
А не другому.
Очнулся я и разобрал
Обрывок стона.
И с болью веки разодрал,
Но облегченно.И сон повис на потолке
И распластался.
Сон в руку ли?
И вот в руке
Вопрос остался.
Я вымыл руки - он в спине
Холодной дрожью.
Что было правдою во сне,
Что было ложью?Коль это сновиденье - мне
Еще везенье.
Но если было мне во сне
Ясновиденье?
Сон - отраженье мыслей дня?
Нет, быть не может!
Но вспомню - и всего меня
Перекорежит.А вдруг - в костер?! и нет во мне
Шагнуть к костру сил.
Мне будет стыдно, как во сне,
В котором струсил.
Иль скажут мне:
- Пой в унисон,
Жми что есть духу!..
И я пойму: вот это сон,
Который в руку.
ДВЕ СУДЬБЫ
Жил я славно в первой трети
Двадцать лет на белом свете по влечению.
Жил безбедно и при деле,
Плыл - куда глаза глядели по течению.Думал: вот она, награда,
Ведь ни веслами не надо, ни ладонями.
Комары, слепни да осы
Донимали, кровососы, да не доняли.Слышал, с берега вначале
Мне о помощи кричали, о спасении...
Не дождались, бедолаги,
Я лежал чумной от браги, в расслаблении.Заскрипит ли в повороте,
Крутанет в водовороте - все исправится.
То разуюсь, то обуюсь,
На себя в воде любуюсь - очень нравится!Берега текут за лодку,
Ну а я ласкаю глотку медовухою.
После лишнего глоточку,
Глядь, плыву не в одиночку - со старухою.И пока я удивлялся,
Пал туман, и оказался в гиблом месте я.
И огромная старуха
Хохотнула прямо в ухо, злая бестия.Я кричу - не слышу крика,
Не вяжу от страха лыка, вижу плохо я.
На ветру меня качает.
- Кто здесь? - Слышу, отвечает:
- Я, нелегкая!Брось креститься, причитая,
Не спасет тебя святая богородица!
Тех, кто руль и весла бросит,
Враз нелегкая заносит - так уж водится.Я впотьмах ищу дорогу,
Медовуху - понемногу, только по сто пью.
А она не засыпает,
Впереди меня ступает тяжкой поступью.Вот споткнулась о коренья,
От большого ожиренья гнусно охая,
У нее одышка даже,
А заносит ведь туда же, тварь нелегкая.Вдруг навстречу нам живая
Колченогая кривая морда хитрая.
- Ты, - кричит, - стоишь над бездной,
Я спасу тебя, болезный, слезы вытру я.Я спросил: - Ты кто такая?
А она мне: - Я, кривая. Воз молвы везу.
И хоть я кривобока,
Криворука, кривоока, я, мол, вывезу.Я воскликнул, наливая:
- Вывози меня, кривая, я на привязи.
Я тебе и жбан поставлю,
Кривизну твою исправлю - только вывези.И ты, нелегкая, маманя,
На-ка истину в стакане, больно нервная!
Ты забудь себя на время,
Ты же, толстая, в гареме будешь первая!И упали две старухи
У бутыли медовухи в пьянь-истерику.
Ну а я за кочки прячусь,
Озираюсь, задом пячусьЛихо выгреб на стремнину
В два гребка на середину.
Ох, пройдоха я!
Чтоб вы сдохли, выпивая,
Две судьбы мои - кривая да нелегкая!
" БЕДА!... "
Беда!
Теперь мне кажется, что мне не успеть за собой.
Всегда
Как будто в очередь встаю за судьбой.
Дела!
Меня замучили дела - каждый миг, каждый час, каждый день.
Дотла
Сгорело время, да и я - нет меня, только тень.
Ты ждешь.
А может, ждать уже устал и ушел или спишь...
Ну что ж,
Быть может, мысленно со мной говоришь.
Теперь
Ты должен вечер мне один подарить, подарить.
Поверь,
Мы будем много говорить.
Опять
Все время новые дела у меня, все дела.
Догнать,
Или успеть, или найти - нет, опять не нашла.
Беда!
Теперь мне кажется, что мне не успеть за собой.
Всегда
Как будто в очередь встаю за тобой...
Теперь
Ты должен вечер мне один подарить, подарить.
Поверь,
Мы будем много говорить.
Подруг
Давно не вижу, все дела у меня, все дела...
И вдруг
Сгорели пламенем дотла - не дела, а зола.
Весь год
Он ждал, но больше ждать ни дня не хотел,
И вот
Не стало вовсе у меня добрых дел.
Теперь
Ты должен вечер мне один подарить, подарить
Поверь,
Что мы не будем говорить.
СЛУЧАЙ
Мне в ресторане вечером вчера
Сказала с юморком и с этикетом,
Что киснет водка, выдохлась икра
И что у них ученый по ракетам.И, многих помня с водкой пополам,
Не разобрав, что плещется в бокале,
Я, улыбаясь, подходил к столам
И отзывался, если окликали.Вот он, надменный, словно Решелье,
Почтенный, словно папа в старом скетче.
Но это был директор ателье
И не был засекреченный ракетчик.Со мной гитара, струны к ней в запас,
И я гордился тем, что тоже в моде.
К науке тяга сильная сейчас,
Но и к гитаре тяга есть в народе.Я выпил залпом и разбил бокал.
Мгновенно мне гитару дали в руки.
Я три своих аккорда перебрал,
Запел и запил от любви к науке.И, обнимая женщину в колье
И сделав вид, что хочет в песню вжиться,
Задумался директор ателье
О том, что завтра скажет сослуживцам.Я пел и думал: вот икра стоит,
А говорят, кеты не стало в реках...
А мой ученый где-нибудь сидит
И мыслит в миллионах и в парсеках...Он предложил мне позже на дому,
Успев включить магнитофон в портфеле:
"Давай дружить домами". Я ему
Сказал: "Давай, мой дом - твой дом моделей".И я нарочно разорвал струну,
И, утаив, что есть запас в кармане,
Сказал: "Привет, зайти не премину,
Но только если будет марсианин..."Я шел домой под утро, как старик.
Мне под ноги катились дети с горки,
И аккуратный первый ученик
Шел в школу получать свои пятерки.Ну что ж, мне поделом и по делам,
Лишь первые пятерки получают...
Не надо подходить к чужим столам
И отзываться, если окликают.
" МНЕ СУДЬБА - ДО ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТЫ, ДО КРЕСТА "
Мне судьба - до последней черты, до креста
Спорить до хрипоты, а за ней - немота,
Убеждать и доказывать с пеной у рта,
Что не то это вовсе, не тот и не та...Что лабазники врут про ошибки Христа,
Что пока еще в грунт не влежалась плита,
Что под властью татар жил Иван Калита
И что был не один против ста.Триста лет под татарами - жизнь еще та,
Маета трехсотлетняя и нищета.
И намерений добрых, и бунтов тщета.
Пугачевщина, кровь и опять - нищета.