Он настиг меня, догнал,
Обнял, на руки поднял.
Рядом с ним в седле беда ухмылялася.
Но остаться он не мог,
Был всего один денек,
А беда на вечный срок задержалася.
КЛИЧ ГЛАШАТАЕВ
Если кровь у кого горяча,
Саблей бей, пикой лихо коли.
Царь дарует вам шубу с плеча
Из естественной выхухоли.
Сей указ без обману-коварства,
За печатью по форме точь-в-точь:
В бой за восемь шестнадцатых царства
И за целую царскую дочь.
Да, за целую царскую дочь!
ЧАСТУШКИ
Подходи, народ, смелее,
Слушай, переспрашивай.
Мы споем про Евстигнея,
Государя нашего.Вы себе представьте сцену,
Как папаша Евстигней
Дочь-царевну Аграфену
Хочет сплавить поскорей.Но не получается,
Царевна не сплавляется.Как-то ехал царь из леса,
Весело, спокойненько,
Вдруг услышал свист балбеса
Соловья-разбойника.С той поры царя корежит,
Словно кость застряла в нем.
Пальцы в рот себе заложит,
Хочет свистнуть соловьем.Надо с этим бой начать,
А то начнет разбойничать.
СЕРЕНАДА СОЛОВЬЯ-РАЗБОЙНИКА
Выходи, я тебе посвищу серенаду,
Кто тебе серенаду еще посвистит?
Сутки кряду могу, до упаду,
Если муза меня посетит.Я пока еще только шутю и шалю,
Я пока на себя не похож,
Я обиду стерплю, но когда я вспылю,
Я дворец подпалю, подпилю, развалю,
Если ты на балкон не придешь.Ты отвечай мне прямо, откровенно,
Разбойничую душу не трави.
О, выйди, выйди, выйди, Аграфена,
Послушай серенаду о любви.Ей-ей-ей, трали-вали
Кабы красна девица жила в полуподвале,
Я б тогда на корточки
Приседал у форточки,
Мы бы до утра проворковали.В лесных кладовых моих уйма товара,
Два уютных дупла, три пенечка гнилых,
Чем же я тебе, Груня, не пара,
Чем я, Феня, тебе не жених?Так тебя я люблю,
Что ночами на сплю,
Сохну с горя у всех на виду.
Вот и голос сорвал, и хриплю, и сиплю.
Ох, я дров нарублю, я себя погублю,
Но тебя украду, увезу.Я женихов твоих - через колено,
Я папе твоему попорчу кровь.
О, выйди, выйди, выйди, Аграфена,
О, не губи разбойничью любовь.Ей-ей-ей, трали-вали
Кабы красна девица жила в полуподвале,
Я б тогда на корточки
Приседал у форточки,
Мы бы до утра проворковали.
СВАДЕБНАЯ
Ты, звонарь-Пономарь, не кемарь!
Звонкий колокол раскочегаривай.
Ты очнись, встрепенись, гармонист,
Переливами щедро одаривай.Мы беду навек спровадили,
В грудь ей вбили кол осиновый.
Перебор сегодня свадебный,
Звон над городом малиновый.Эй, гармошечка, дразни, дразни,
Не спеши, подманивай.
Главный колокол, звони, звони,
Маленький подзванивай.
" В ЗАПОВЕДНЫХ И ДРЕМУЧИХ... "
В заповедных и дремучих
Страшных Муромских лесах
Всяка нечисть бродит тучей,
На проезжих сеет страх:
Воют воем, что твои упокойники...
Если есть там соловьи то разбойники.
Страшно, аж жуть!В заколдованных болотах
Там кикиморы живут.
Защекочут до икоты
И на дно уволокут.
Будь ты конный, будь ты пеший - заграбастают,
А уж по лесу - так лешие и шастают.
Страшно, аж жуть!И мужик - купец иль воин -
Попадали в темный лес.
Кто за чем: кто с перепою,
А кто сдуру в чащу лез.
По причине попадали, без причины ли,
Только всех их и видали, словно сгинули.
Страшно, аж жуть!Из заморского из лесу,
Где и вовсе сущий ад,
Где такие злые бесы,
Что друг друга не едят,
Чтоб творить им совместное зло потом,
Поделится приехали опытом.
Страшно, аж жуть!Соловей-разбойник главный
Им устроил буйный пир,
А от них был змей трехглавый
И слуга его - вампир.
Пили зелье в черепах, ели бульники,
Танцевали на гробах, богохульники.
Страшно, аж жуть!Змей-горыныч взмыл на древо,
Ну - раскачивать его:
"Выводи, разбойник, девок,
Пусть покажут кой-чего,
Пусть нам лешие попляшут, попоют,
А не то я, матерь вашу, всех сгною!"
Страшно, аж жуть!Соловей-разбойник тоже
Был не только лыком шит,
Свистнул, гикнул, крикнул:
"Рожа, Гад, заморский паразит,
Убирайся отсюда, уматывай,
И вампира с собою прихватывай!"
Страшно, аж жуть!Все взревели, как медведи:
"Натерпелись столько лет!
Ведьмы мы аль не ведьмы,
Патриотки или нет?
Налил бельма, ишь ты, клещ, отоварился,
Да еще на наших женщин позарился!.."
Страшно, аж жуть!И теперь седые люди
Помнят прежние дела:
Билась нечисть грудью в груди
И друг друга извела.
Прекратилися навек безобразия.
Ходит в лес человек безбоязненно.
И не страшно ничуть!
КАЛЕЙДОСКОП
ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ
В КАМЕННОМ ВЕКЕ
А ну, отдай мой каменный топор
И шкур моих набедренных не тронь.
Молчи, не вижу я тебя в упор.
Или в пещеру, поддержи огонь.
Выгадывать не смей на мелочах,
Не обостряй семейный наш уклад.
Не убрана пещера и очаг,
Разбаловалась ты в матриархат.Придержи свое мнение,
Я - глава, и мужчина - я.
Соблюдай отношения
Первобытнообщинные.Там мамонта убьют, поднимут вой,
Начнут добычу поровну делить.
Я не могу весь век сидеть с тобой,
Мне надо хоть кого-нибудь убить.
Старейшины сейчас придут ко мне.
Смотри еще не выйди голой к ним.
Век каменный, а не достать камней.
Мне стыдно перед племенем своим.Пять бы жен мне - наверное,
Разобрался бы с вами я!
Но дела мои скверные,
Потому - моногамия.А все твоя проклятая родня...
Мой дядя, что достался кабану,
Когда был жив, предупреждал меня:
Нельзя из людоедок брать жену.
Не ссорь меня с общиной - это ложь,
Что будто к тебе кто-то пристает.
Не клевещи на нашу молодежь,
Она - надежда наша и оплот!
Ну, что глядишь? тебя пока не бьют.
Отдай топор, добром тебя прошу.
И шкур не тронь, ведь люди засмеют.
До трех считаю, после - задушу.
В БИБЛЕЙСКИЕ ВРЕМЕНА (РАССКАЗ ПЛОТНИКА ИОСИФА)
Возвращаюсь я с работы,
Рашпиль ставлю и стены.
Вдруг в окно порхает кто-то
Из постели от жены.
Я, понятно, вопрошаю: - Кто такой?
А она мне отвечает: - Дух святой.Ох, я встречу того духа.
Ох, отмечу его в ухо.
Дух - он тоже духу рознь.
Коль святой, так Машку брось.
Хоть и кровь ты голубая,
Хоть и белая ты кость
До Христа дойду и знаю:
Не пожалует Христос.Машка - вредная натура,
Так и лезет на скандал.
Разобиделася, дура,
Вроде, значит, помешал.
Я сперва, конечно, с лаской:
То да се.
А она к стене с опаской:
- Нет, и все!Я тогда цежу сквозь зубы,
Но уже, конечно, грубо:
- Хоть он возрастом и древний,
Хоть годов ему тыщ шесть,
У него в любой деревне
Две-три бабы точно есть!... Я к Марии с предложеньем
(Я на выдумку мастак):
Мол, в другое воскресенье
Ты, Мария, сделай так.
Я потопаю под утро,
Мол, пошел...
А ты - прими его как будто...
Хорошо?
Ты накрой его периной
И запой - тут я с дубиной.
Он крылом, а я - колом.
Он псалом, а я - кайлом!
Тут, конечно, он сдается.
Честь Марии спасена!
Потому что мне сдается,
Этот ангел - сатана.Я влетаю с криком, с древом,
Весь в надежде на испуг.
Машка плачет.
- Машка, где он?
- Улетел желанный дух!..
- Как же это я не знаю?Как успел?
- А вот так вот, - отвечает,
Улетел.
Он псалом мне прочитал,
И крылом пощекотал...
- Так шутить с живым-то мужем?
Ах ты скверная жена!
Я взмахнул своим оружьем:
Смейся, смейся, сатана!
В ДРЕВНЕМ РИМЕ
Как-то вечером Патриции
Собрались у Капитолия
Новостями поделиться - и
Выпить малость алкоголия.
Не вести ж бесед тверезыми?
Марк-Патриций не мытарился,
Пил нектар большими дозами
И ужасно нанектарился.И под древней под колонною
Он изверг из уст проклятия:
"Ох, с почтенною Матреною
Разойдусь я скоро, братия.
Она спуталась с поэтами,
Помешалась на театрах.
Так и шастает с билетами
На приезжих гладиаторов.Я, кричит, от бескультурия
Скоро стану истеричкою.
В общем, злобствует, как фурия,
Поощряема сестричкою.
Только цикают и шикают...
Ох, налейте мне двойных!
Мне ж рабы в лицо хихикают.
На войну б, да нет войны.Я нарушу все традиции,
Мне не справиться с обеими.
Опускаюсь я, Патриции,
Дую горькую с плебеями,
Я ей дом оставлю в Персии,
Пусть берет сестру-мегерочку...
На отцовские сестреции
Заведу себе гетерочку.