Мишель еле сдержался, чтобы не напомнить радисту, что именно он, а не кто иной, направил их к коку за таблетками. А повар даже руками всплеснул от, возмущения.
Ах, господин Тревье… господин Тревье! - повторял он с упреком. Даже если бы радист обвинил его в том, что у него подгорело жаркое, Олив и то не так бы расстроился.
Тревье же, решив, вероятно, довести шутку до конца, продолжал:
Идемте со мной, молодые люди! Я дам вам то, что нужно. Гарантирую, что будете спокойно спать до утра и видеть чудесные сны. Причем средство самое безобидное, точно говорю!
Оставив на кухне одного первого помощника, радист с кузенами удалились. Даниелю становилось хуже с каждой минутой. Заметив это, Мишель предложил:
Иди-ка ты, старик, ложись, а я принесу таблетки. Зачем вдвоем-то ходить?
Думаешь?
Конечно, иди!
Даниелю не нужно было повторять дважды. Он направился прямо в каюту, а Мишель пошел за радистом.
В радиорубке царил ужасный беспорядок. Тревье выдвинул один из ящиков.
Моя личная аптека, - сообщил он.
В этой самой аптеке валялись в беспорядке пузырьки и упаковки с таблетками, а также пакет трубочного табака, игральные карты и… детективный роман.
Радист порылся в ящике, выбрал одну из коробочек, похожую на те, в которых продают аспирин, и высыпал ее содержимое себе в руку.
Вам повезло, ребята! Осталось ровно две! - воскликнул он.
Спасибо, господин Тревье, а вам самому-то они не понадобятся?
Нет. Я старый моряк. Вечно таскаешь за собой какие-то лекарства, сам не знаешь зачем. Это все жена! А таблетки Олива пригодятся, я думаю, пассажирам с самолета.
Повезло им, что упали прямо рядом с нашим кораблем!
Это точно! Кто же в наши дни летает без рации?
В дверь постучали, вошел капитан Памье. Лицо Тревье сразу помрачнело.
Скажите, Тревье, на наш запрос о самолете что-нибудь было?
Нет, капитан. Ваше послание я передал на базу в Марселе. С тех пор ничего!
Как только что-нибудь появится, немедленно известите меня! - И, повернувшись к Мишелю, капитан добавил - Как? Вы еще здесь? А я думал, давно в постели.
Уже иду, капитан. Спокойной ночи! Еще раз спасибо, мсье Тревье!
Мишель сбежал с мостика и поспешил к своей каюте.
Он так торопился, что поскользнулся и ударился плечом о косяк. От падения его удержала чья-то могучая рука.
Мальчик поднял голову - перед ним, улыбаясь, стоял боцман.
Не ушибся? - спросил моряк.
Да нет, спасибо вам!
На корабле и ходить надо учиться заново смеясь, отозвался боцман. - Мы все через это прошли в первое свое плавание!
Мишель не ответил: он как раз заметил, что, падая, выронил одну из таблеток. Боцман козырнул ему и ушел.
Спокойной ночи, мсье! - крикнул Мишель вдогонку.
Моряк удалился, и Мишель принялся за поиски потерянной таблетки. Но все было тщетно.
Вот черт! - прошептал мальчик. - Одной таблетки на двоих явно будет маловато. Ну что же, тем хуже для меня. Сам виноват, сам и страдать буду!
Он секунду поколебался - не вернуться ли на камбуз и не попросить ли таблетку у кока? Но потом решил, что не стоит.
- Да ладно! В конце концов я и так засну! И Мишель отправился в каюту.
Даниель только что с трудом выбрался из своего дождевика.
Это не плащ, а скафандр какой-то! Вообще не гнется! - ворчал мальчик. - Не представляю, как это матросы умудрялись еще грести в таких панцирях? В нем как в парилке!
Мишель налил из кувшина, укрепленного возле иллюминатора, пресной воды.
На вот, пей свою таблетку! - Он подал стакан брату.
Даниель тут же проглотил лекарство. Пока Мишель стягивал дождевик, Даниель устроился на верхней койке.
Знаешь, о чем я думаю? - спросил он.
Разумеется, нет. Может, об обещанных радистом прекрасных снах?
Вовсе нет. Я думаю, в какой ужас пришли рыбы, когда увидели опускающийся на дно самолет.
Ну что ж, давай продолжай в том же духе. Лично я собираюсь спать.
Мишель решил не надевать пижаму и так и остался в джинсах и джемпере. Морская болезнь заставляла его экономить движения и как можно больше лежать. Мальчик вытянулся на постели и закрыл глаза. На какое-то время ему стало получше, но очень скоро неприятные ощущения вернулись.
"Конечно, наш корабль куда надежнее самолета… И все же сейчас я предпочел бы оказаться отсюда подальше", - признался он себе.
Мишель лежал и слушал корабельные звуки, стараясь представить себе, что ощущали потерпевшие крушение. Размеренное посапывание кузена начинало его злить.
- Даниель, ты спишь? - прошептал он. Ответа не последовало.
"Везет же! Смотрит себе свои прекрасные сны…"
Вскоре Мишелю тоже удалось задремать. Время от времени он просыпался, переворачивался на другой бок и снова погружался в забытье. В какой-то момент он заметил, что совсем стемнело. В сочившемся сквозь иллюминатор свете нельзя уже было разглядеть даже переборку напротив.
"Ночь наступила, - в полусне подумал мальчик. И, несмотря на свое сонное состояние, почему-то добавил про себя: - Теперь мы уже совсем близко от Балеарских островов!"
Позже он сам удивлялся, что вдруг вспомнил в этот момент о замечании, брошенном днем капитаном.
"Уже, наверное, часов девять…" Мишель хотел проверить себя, но так и не успел поднести часы к глазам…
3
Дважды ударил корабельный колокол. Значит, окончился первый час третьей вахты. Так и есть - девять вечера.
Мишель не стал даже глядеть на часы.
Он потянулся, испытывая приятное ощущение комфорта и безопасности: матросы на посту. По крайней мере, тот, кто дернул веревку колокола.
На минуту Мишелю стало стыдно: эгоист он все-таки!
"Хотя… окончится вахта, и они тоже пойдут отдыхать", - успокоил он себя.
Судно держало курс на зюйд-зюйд-вест, медленно, но верно двигаясь к конечной цели; так вьючное животное, хорошо знающее дорогу, идет и идет своим путем без понуканий погонщика.
Мишель вздохнул и снова погрузился в сон.
* * *
Матросы и в самом деле не спали.
Они вспоминали происшествие с самолетом: будет о чем написать родным и порассказать охочим до баек завсегдатаям портовых таверн.
В рулевой рубке, возле колокола, стоял сигнальщик, а рулевой изучал розу ветров при тусклом свете лампы компаса. На капитанском мостике клевал носом капитан Памье, дожидаясь, когда его сменит лейтенант.
В радиорубке боролся со сном радист. В темном закутке горела одна крохотная зеленая лампочка - сигнал связи "Бура" со всем внешним миром: и с землей, и с другими кораблями в море.
"Даже с самолетами", - подумал радист.
Лейтенант Порьон, прежде чем сменить капитана, зашел на камбуз выпить последнюю чашку кофе, потом прошелся по холодку по палубе. Он представлял себе, что командует судном.
"И это было бы справедливо", - с горечью думал лейтенант.
В машинном отделении не спали еще двое": смазчик и чистильщик. Хотя делать им было нечего: машина работала отлично. Главный механик Рансье так часто ее осматривал, так тщательно делал профилактику, что в этом отношении никаких неприятных сюрпризов команде судна не грозило.
Славный корабль "Бур" шел со скоростью десять узлов по все еще неспокойному морю, под моросящим мелким дождем.
Но и дождь не мог прогнать лейтенанта Порьона с палубы…
Было еще не очень поздно, но уже стемнело: черные тучи затянули горизонт.
"Бур" совершал обычный спокойный рейс.
* * *
Из каюты экипажа вынырнула тень.
Тихо, осторожно, как кошка, она скользнула в сторону. Следом еще одна, потом еще… Сколько же их?
Ни единого скрипа, ни шороха; тени рассыпались в разные стороны, стараясь держаться так, чтобы их не заметили с мостика.
* * *
Бывают же такие совпадения…
Именно в этот момент Тревье принял по радио сообщение и бросился к капитану Памье.
Тот даже вздрогнул, когда его подчиненный стремительно влетел в рубку.
Капитан, это не совсем ответ на наш запрос, - возбужденно заговорил радист, - но теперь и так все ясно, прочтите сами!
Капитан взял листок с сообщением, которое Тревье перевел для него с языка азбуки Морзе:
"ВСЕМ КОРАБЛЯМ ВСЕМ САМОЛЕТАМ НАХОДЯЩИМСЯ В ДАННОМ РАЙОНЕ ВСЕМ АЭРОДРОМАМ ТЧК ТУРИСТСКИЙ ОДНОМОТОРНЫЙ АППАРАТ "МОНЬЕ-СОРАН" ТИПА "СТРИНГЕР" СИНЕ-БЕЛЫЙ УГНАН СЕГОДНЯ ДНЕМ ИЗ АЭРОКЛУБА МАССИЛИИ ТЧК ВИДЕВШИМ СРОЧНО СООБЩИТЬ ТЧК КОНЕЦ".
Памье перечел радиограмму еще раз, помедленнее.
Сомнений нет, Тревье, - сказал он. - Это был именно сине-белый "монье-соран". Значит, наши пассажиры его угнали? Ну что же, недалеко они улетели!
Наверное, управлять толком не умеют! Но зачем он им понадобился?
Я не удивлюсь, Тревье, если окажется, что У них совесть нечиста и они хотели перебраться в Испанию тайком, минуя таможню…