- Ты дерзнул вырезать на решётках фазанов и змей! Ты изобразил на мёртвом живое!
- Неправда! - воскликнул мастер и побледнел. Он знал, что по закону такое обвинение грозит ему смертью.
Но мулла уже поднёс решётки к глазам наместника. Он стал водить по узору своим высохшим пальцем и быстро зашептал:
- О несравненный Кызыл-хан! Взгляни, как тонок этот узор. Эти решётки достойны украсить окна твоего дворца!
Хан сказал:
- Я не слепой! Я вижу здесь хвост змеи и шею фазана! Ты виновен, мастер! Ты нарушил закон!
Не успел он это сказать, как телохранители схватили Чепера и потащили в зиндан - тюрьму, где во тьме, под землёй, томились узники Кызыл-хана и ждали своей смерти.
Вот как это было. Легко попасть в тюрьму, но выйти из неё не легко.
Много горя увидала Джерен-Эдже, обливая слезами пороги дома наместника. Она позабыла свою гордость. Она кланялась последнему слуге и просила замолвить хоть слово за своего несчастного мужа. Но никто не хотел ей помочь, потому что все боялись ханского гнева.
- Слово муллы - это воля неба, а слово хана - закон на земле, - говорили приближённые наместника и разводили руками. - Если хан и мулла не хотят, чтобы твой муж увидел солнце, то он его никогда не увидит!
Несчастная женщина не знала, у кого искать защиты. Но вот однажды она услыхала, что сам наместник собирается на охоту.
- Должно же быть и у него сердце! - воскликнула Джерен. - Я упаду ему в ноги. Пусть мои слёзы тронут его. Больше мне надеяться не на что!
Так и сделала.
Задолго до восхода солнца она встала на колени перед ханским дворцом, но слуги хана прогнали её. Тогда Джерен побежала к городским воротам, чтобы встретить хана, когда он будет выезжать из города. Но у ворот стояла стража. Стражники набросились на Джерен, но она стала их умолять; она отдала им все свои деньги до последней теньга, и стражники позволили ей остаться.
Как только хан со своей блестящей свитой выехал из ворот, Джерен-Эдже упала к его ногам. Но недаром говорят старики: "Чем ходить к жестоким ханам, лучше пойти к милосердным горам". Джерен упала на пыль дороги, не давая коню проехать. Она плакала и молила, но никто не слушал её мольбы. Грозный хан взмахнул своей камачой - нагайкой, - и телохранители оттащили Джерен с дороги. Но она снова бросилась к хану. Тогда телохранители привязали её к высокому столбу, вбитому в землю у городских ворот, чтобы путники привязывали к нему своих верблюдов. Но тут из толпы выбежал Мемед-ученик. Одним прыжком, словно барс, юноша бросился вперёд и повис на узде ханского коня.
- О всесильный! - воскликнул юноша. - Жизнь и смерть в твоей власти. Верни свободу Чеперу!
Взбешенный хан готов был ударить юношу своей камачой, но хитрый мулла узнал Мемеда.
- Остановись! - зашептал он хану. - А ты, дерзкий, отойди с дороги и не трать попусту слов, потому что никакие слова не могут помочь Чеперу.
Он указал своим высохшим пальцем на столб, к которому была привязана жена резчика, и торжественно произнес:
- Помни, несчастный! Как не может расцвести этот столб, так не может увидеть солнца грешник, нарушивший закон аллаха и шаха!
- Ты прав, мой мулла! Не может! - тряхнул головой Кызыл-хан, и всадники ускакали.
Вместе с Мемедом добрые люди отвязали от столба жену резчика и под руки отвели её домой.
Так было. Тяжёлые времена пришли для Мемеда. Но старики говорят: "Сталь закаляется в огне, а сердце мужчины в беде". Когда-то Мемед был весёлым и шаловливым, как верблюжонок, а теперь он узнал нужду и горе. Он выполнял за мастера все работы и не выпускал резца из рук ни днём, ни ночью, чтобы зарабатывать на хлеб для себя и для жены резчика. Он любил Чепера, как отца, и решил во что бы то ни стало освободить учителя.
Мемед крепко запомнил слова муллы: "Как не может расцвести столб, так же не может увидеть солнца Чепер". Он отважился на смелое дело.
Лишь только взошла луна и ночь стала светлой, как день, Мемед взял свой резец и пошёл к городским воротам. Они были заперты в этот поздний час, но это не остановило юношу. Он пошёл вдоль арыка и выбрался по нему из города. Так он вышел к воротам со стороны поля. Мемед осмотрелся - кругом никого не было. Он подошёл к столбу и принялся за работу.
- Только бы успеть до утра! Только бы не опозорить себя и выполнить то, что задумал, - шептал юноша, а его проворные руки уже проводили первые линии рисунка. Так работал он до утра, пока не услышал звуки труб.
Весёлый и довольный, возвращался Кызыл-хан с удачной охоты. Подъезжая к городу, хан увидел, что у ворот собралась большая толпа народа.
- Что там случилось? - воскликнул хан и приказал своим слугам узнать, в чём дело. Но навстречу наместнику уже бежал с криком начальник городской стражи. Он упал в пыль дороги и воскликнул:
- О могущественнейший из ханов! Свершилось чудо! Старый столб, что стоит у ворот, расцвёл.
Хан подъехал к воротам и увидел, что деревянный столб сверху донизу был покрыт диковинными цветами. Цветы были как живые и сверкали в лучах восходящего солнца.
Кызыл-хан обрадовался. Он ударил себя по колену, засмеялся и сказал:
- Я отошлю этот прекрасный столб самому шаху. Он украсит им террасу своего дворца, а мне пришлёт в награду халат со своего плеча!
- О несравненный хан! - прогнусавил мулла. - Ты сказал мудрое слово, но ты забыл о справедливости. По справедливости это чудесное дерево принадлежит мне, потому что ты уже получил решётки!
Хан закричал: "Молчи, жадный человек!"
Мулла завопил: "Побойся греха!" - и поднял свои длинные руки к небу.
Они спорили и бранились при всём народе до тех пор, пока из толпы не вышел Мемед-ученик.
- Ваш спор не стоит крика! - сказал юноша. - Прекратите его и выслушайте меня.
Мулла и хан замолчали, а Мемед продолжал:
- О мулла! Не сказал ли ты, что когда расцветёт этот столб, старый Чепер увидит солнце? Отпустите его на свободу, и он украсит искусной резьбой двери твоей мечети! Поверьте, никто из вас не будет в обиде.
Мулла обрадовался, а хан согласился.
Долго идёт караван по пустыне, но приходит к цели. Рассказ мой тоже к концу приходит.
Всю ночь толпились соседи в доме Чепера-аги. Всем хотелось поздравить его с избавлением от зиндана.
Помолодела, повеселела Джерен-Эдже. Она всю ночь угощала гостей жирным пловом и сдобными лепёшками. Она говорила им:
- Веселитесь! Сегодня у меня праздник в сердце!
Но Чепер-ага не вышел к соседям. Он задумал страшное дело. Всю жизнь соблюдал он закон аллаха и шаха и на мёртвом не изображал ничего живого. Но теперь пришло время нарушить старый закон, пришло время отомстить мулле и хану. Но об этом он не сказал никому ни слова. Люди знали только, что старый мастер вдвоём с Мемедом всю ночь работали в мечети: по приказу муллы они делали новые дверные решётки.
Конечно, всем очень хотелось поскорее взглянуть на новую работу знаменитого резчика, и наутро на площади перед мечетью собралась такая толпа, что некуда было бросить камня.
И вот взошло солнце. На башнях ханского дворца запели трубы-карнаи, и сам наместник, окружённый слугами и телохранителями, прискакал на базарную площадь.
Мулла тоже пришёл. Руки его дрожали от жадности. В уме он подсчитывал наперёд, сколько получит прибыли от тех, кто придёт в мечеть полюбоваться искусной работой Чепера.
Все смотрели на двери, но они были закрыты шёлковым покрывалом.
Увидев муллу и хана, резчик и его ученик взялись за края шёлка, но нетерпеливый мулла оттолкнул их и сам сорвал покрывало. Толпа ахнула, и вдруг раздался хохот. На потемневшем от времени дереве высокой двери длинная змея с лицом муллы обнимала жирного надутого фазана, как две капли воды похожего на наместника.
- Что сделали эти несчастные! Или им жизнь надоела! - в ярости закричал наместник.
- Бейте их! Душите их! Растерзайте! Они нарушили древний закон! - задыхаясь от бешенства, хрипел мулла.
Но Чепер и его ученик исчезли. Толпа велика, - иди ищи булавку в большом бархане.
А люди смотрели на работу резчиков и смеялись всё громче и громче. Они смеялись до слёз, и в их сердцах страх перед наместником и муллой сменялся презрением и гневом. Сколько ни кричали мулла и хан, сколько они ни грозили, никто их уже не боялся.
Так отомстил старый резчик жестокому хану за всё то зло, что он сделал людям. Вот чего может достигнуть мастер, если он в совершенстве владеет своим ремеслом.
Я рассказал, а вы послушали. Теперь пускай другие расскажут.
А я прибавлю: правильно говорят туркмены - "Настоящему молодцу сто ремёсел к лицу".