Всего за 12.24 руб. Купить полную версию
— Отличный метод, проверенный. «Педагогическую поэму» читали? Конечно, читали. И с чего у Макаренко начались успехи? С того, что он отвалтузил своих беспризорников. Как шелковые стали.
— У вас есть дети?
— Дочери четырнадцать лет.
— Вы ее наказываете ремнем?
— Во-первых, девочки — другая статья. Во-вторых, тоже надо в строгости держать. Недавно заявляет: хочу пирсинг сделать. Три дырки в ушах и пупок проколоть, серьгу повесить. Я вот так кулак, — Виктор показал наглядно, — поднес ей к носу и сказал: будешь под папуаса подстраиваться, я тебе все ребра пересчитаю.
— Помогло?
— А как же! Как все нормальные девушки, сделала по одной дырке на ухо. Я сережки подарил золотые с красными камушками… как его?., с рубинчиками.
— Носит?
Простой вопрос заставил Виктора задуматься. Он почесал макушку, развел руками.
— Вроде.
— Скажу вам как педагог, ежедневно имеющий дело с подростками. Если ваша дочь носит старомодные золотые сережки с рубинчиками, значит, либо она — исключительно сильная личность, выдерживающая насмешки подруг с пирсингом, либо задавленная страхом перед вами несчастная девочка.
— А ведь точно! — почесал бороду Виктор. — Не видел у нее в последнее время моих сережек.
— Что и требовалось доказать.
— Между прочим, у вас самой дети есть?
— Двое. Сыну десять. А дочери…
Не успела договорить, как хлопнула, железно звякнула дверь подъезда. Мы одновременно вскочили на ноги. Кричали, перебивая друг друга:
— Сюда! На помощь! Мы застряли! Пожалуйста, помогите!
— К лифту! Подойдите к лифту! Кто там? Эй! Спасайте!
И замолчали вместе, прислушиваясь. Раздался звук дерганья за ручку двери лифта. После нескольких попыток дверь распахнулась. Нашему взору предстали старенькие кроссовки и потрепанные края джинсов. Их обладатель присел на корточки и уставился на головы пленников.
— Елена Петровна?
— Панкин! Гриша!
Легок на помине! Не успела ничего сказать, как Виктор приказал:
— Пацан! Быстро! Пулей лети к диспетчеру жэка и скажи, что мы застряли.
Гриша на него ноль внимания.
— Елена Петровна, а чё вы тут делаете, а?
— Шла к твоей маме, — вынуждена была честно признаться, — но, как видишь, лифт сломался.
— А зачем вам моя мама?
— Гриша! Не думай, я не собиралась на тебя жаловаться…
— Да что вы антимонии разводите? — перебил Виктор. — Кому сказано? Лети…
— Гриша, позови, пожалуйста, свою маму, — теперь я перебила Виктора.
— Ее дома нет.
— Гришенька, она дома. Я разговаривала с ней два часа назад, предупредила о своем визите.
Это было очень неудобно: разговаривать с мальчиком, сидящим на корточках, когда твоя голова находится на уровне его ступней.
— Слушай, ты, мелкий! — встрял Виктор. — Тебе русским языком сказано: позови взрослых! Двигайся!
— Ага, сейчас! — выпрямился Гриша. — Разбежался!
Мы увидели удаляющиеся кроссовки.
— Что вы наделали! — тихим злым шепотом проговорила я. — Как с ним разговаривали! Никуда он не пойдет и никого не позовет!
— То есть, как это? Он что, больной?
— Битый час вам рассказывала, какой это сложный ребенок.
— Да нет! — в сомнении покачал головой Виктор. — Сейчас он кого-нибудь приведет.
— И не надейтесь!
Через десять минут томительного ожидания стало ясно, что я абсолютно права, никто не спешил нас вызволять.
— Этот Гриша у меня получит! — обещал Виктор и постановил: — Будем сами вылезать.
— Как?
— Дверь открыта. Я приседаю, вы становитесь мне на плечи, распрямляюсь — выкарабкиваетесь наружу. Потом меня вытаскиваете.
На мне была юбка. Мягко говоря, не та одежда, чтобы становиться на плечи незнакомому мужчине. Поэтому я выдвинула встречное предложение:
— Давайте наоборот? Я вас поднимаю.
— Восемьдесят килограммов живого веса? — в сомнении покачал головой Виктор.
Еще десять минут ему понадобилось, чтобы уговорить меня принять его план. Как назло, в подъезде более никто не появился. Да и мне стало уже не до стеснения, только бы выкарабкаться из ловушки.
Когда Виктор меня поднял (нечто цирковое, акробатическое), я плюхнулась животом на пол лестничной площадки. Виктор схватил меня за лодыжки и с силой послал вперед. Проехала пузом (то есть новым бежевым костюмчиком) полметра, собрала грязь. Встала на ноги.
Какое же это счастье — быть свободной!
Попытки вытащить из лифта Виктора кончились полным крахом. Присев, захватывала его кисти, тянула, но Виктор даже ступни не отрывал от пола.