Пока Детлеф предъявлял документы на "ресепсьон" (то есть попросту у стойки в маленьком полутёмном и прохладном холле - на ней лежали какие-то проспекты, меню, а из-за неё поблескивал экранчик небольшого компьютера), Аксель и Кри приютились в необъятном кресле у шипастого кактуса. Луперсио же удалился под виноградный навес, где и впрямь получил чашку кофе, и, судя по восхищённому цоканью языком, собирался смаковать её часа три. В приоткрытое окно холла с цветными мозаичными стёклами долетали его клокочущие словосочетания: "разворотила мне полмашины", "страшный хряск", "глубокий обморок", "полиция по пятам" - и ещё какие-то гундосые звуки типа "й-э-э-э-эп" (может, так проявлял свои чувства слушающий его телёнок или ягнёнок?) Больше никаких постояльцев нигде не было видно - чему, впрочем, не стоило удивляться, так как было уже пол-третьего, то есть самый разгар сиесты.
Покончив с формальностями, сеньора Мирамар торжественно повела "семью Реннеро" на второй этаж и в таком же прохладном полутёмном коридорчике наверху вручила им ключи от трёх комнатушек: "7", "8" и "9". К удовлетворению Акселя, двери "7" и "8" - его и Кри - находились точно напротив, а дверь отца - чуть дальше от лестницы и за углом. Если что, можно будет посовещаться, не беспокоя папу…Сами же комнатки были чисто побелены и напоминали монастырские кельи: каждая с односпальной кроватью, гардеробом, тумбочкой и циновкой из цветной соломки на полу. Всё было простенькое, не новое, но очень чистое - нигде ни пылинки. Принимала у себя сеньора Мирамар коронованных особ, или нет, она явно всерьёз относилась к доброму имени пансиона, и его прохладные помещения до сих пор хранили влажный запах уборки.
Напоследок сеньора осведомилась, не покормить ли гостей с дороги, хотя час обеда уже прошёл. Но все дружно заявили, что не голодны: и отец, и дети изрядно перенервничали, им не терпелось остаться одним и всё обсудить. Тогда хозяйка напомнила, что ужин в пол-девятого, и отправилась, судя по её словам, на "ресепсьон" - "работать с документацией". (Аксель же заподозрил, что она спешит насытить голодного поросёнка, который хрюкал где-то невдалеке всё ожесточённее).
ГЛАВА V. ЛАМБАДА
- Может, вернёмся домой? - Это было первое, что сказал Детлеф Реннер своим детям, присев на край кровати, где, растянувшись на белоснежном, хрустящем белье, лежала Кри. Она сбросила чулки и туфельки и в изнеможении шевелила пальцами ног. Аксель примостился на подоконнике, откуда была видна солнечная лужайка и замыкавшая её стена сосен. Мальчик позванивал ключом от комнаты с прикреплённой к нему биркой "8", но явно не осознавал, что делает, то и дело переводя глаза с отца на сестру.
- Почему мы должны вернуться, папочка? - пробормотала Кри, уминая носом подушку. Детлеф широкой ладонью пригладил разметавшуюся прядь её волос и серьёзно ответил:
- Потому что я не хочу вас потерять.
- Думаешь, это духи? - мрачно спросил Аксель, поглубже вдыхая пряный воздух - словно надеялся, что это придаст ему сил.
- Уверен.
- А мы нет! - резко садясь, заявила Кри. - Правда, Акси? - И Аксель почувствовал, что в его мозгу возникла чужая мысль: "АКСИ, ЕСЛИ ЭТО ДУХИ, ОНИ НАС ВЕЗДЕ НАЙДУТ. ДАВАЙ УСПОКОИМ ПАПУ!" - "ДАВАЙ, - тут же мысленно ответил он. - ТЫ МОЛОДЕЦ, КРИ!" - "А ТЫ ДУМАЛ…"
- Честно говоря, пап, - заявил Аксель, слезая с подоконника и останавливаясь перед Детлефом, - я тоже сомневаюсь… - Он чуть запнулся, встретив прищуренный взгляд отца, но продолжил: - Понимаешь…это не в их духе.
- Не в духе духов? - насмешливо уточнил Детлеф.
- Мм…ну да. Они ведь могли устроить нам несчастный случай и в Мюнхене. И мы от него не защищены.
- Правда?
- Да! Ты же знаешь. Мы защищены только от заклятий. Верно, Кри? А от всяких там порезов, ушибов, наездов, пожаров и наводнений мы не стали защищаться.
- А можно вас спросить, почему?
- Да мы ведь объясняли и тебе, и маме миллион раз! - уже искренне воскликнул Аксель, пожимая плечами. - И бедняжка Отто повторял вам то же самое до хрипоты. Всюду, где только можно, мы должны быть такими же, как все, ничем не выделяться - это раз. Жители Подземного Мира презирают людей - это два! Они называют нас "человечками". И никогда не опустятся до того, чтоб воевать с нами обычными, неволшебными способами….
- Но вот сейчас, как видишь, опустились! Это три.
- Совпадение! - отмахнулся Аксель. - Какое-нибудь заклятие - да! Или они разорвали бы нас когтями. Но только не падающая сосна, не пуля из-за угла и не нож в спину…Иначе бы нас уже давно не было в живых.
- До вчерашнего дня я вам верил, - вздохнул отец. - А сегодня задумался…
- Ты - сегодня, мы - давно, - с прежней непокорной энергией в голосе заявила Кри. И, соскочив с кровати, деловито прошлёпала к зеркалу, чтобы причесаться. - Я тоже не люблю, когда мне на макушку валятся горные сосны. Но запомните: ЭТО - НЕ - ДУХИ!
- Почему ты так уверена? - хором спросили мужчины.
- Потому, что я помню Штроя. И его клыкастых диспетчеров. И его чай с пирожными. И его мумию! - Кри резко повернулась и поглядела на Акселя в упор. - Это слишком мелко для него: сбрасывать нам на голову деревяшки. Ну, папа не понимает - ясно. Он не видел! Но ты-то, Акси?
"- ТЫ В САМОМ ДЕЛЕ ТАК СЧИТАЕШЬ?" - мысленно спросил Аксель, нахмурившись.
"- ДА. ЕСЛИ ШТРОЙ СУМЕЕТ НАС УБИТЬ, ОН НАС УБЬЁТ. НО СДЕЛАЕТ ЭТО ИНАЧЕ. ВОЛШЕБНЫМИ СРЕДСТВАМИ!".
- Хорошо, - вздохнув, сказал Аксель и сел на кровать рядом с отцом. - Но если не духи, то кто?
- Не знаю. Никто! Ты же слышал, что сказал этот дефективный Луперсио: горы есть горы.
- Неплохо сказано, дочка, - покивал Детлеф. - И про Луперсио, и про горы. Что ж, ладно… - Он поднялся. - Но уж коль случится ещё что-нибудь…пусть даже не опасное, а просто…странное…В тот же день - домой! Ясно?
- Да! - послушным хором ответили Аксель и Кри.
Однако Аксель видел, что отец сказал не всё. Его явно беспокоило ещё что-то - а ведь мало кто так умел скрывать свои чувства, как Детлеф Реннер. Он даже - неслыханное дело! - сморщил лоб.
- Папа? - вопросительно произнёс Аксель.
- Нет. Ничего. Отдыхайте…
Но дети дружно закричали, что вовсе не устали, и почему бы всем прямо сейчас не отправиться к морю? Детлеф всё-таки настоял на хотя бы полуторачасовом отдыхе, и через десять минут умытая Кри сладко посапывала в подушку. Аксель не мог уснуть: он начал довольно рассеянно распаковывать вещи, ежеминутно заглядывая в восьмой номер, - убедиться, что там всё в порядке. Мозг его лихорадочно работал, но чем больше мальчик размышлял, тем больше ему казалось: Кри права. Ещё бы! Уж она-то, пожалуй, короче всех знакома с Великим Звёздным, и это знакомство стало незабываемым ужасом её малолетней жизни…
Вынув из чемодана томик Лорки, Аксель глянул в окно, выходящее во внутренний дворик - патио. Стены его были увиты густым, маслянисто-зелёным плющом, а в центре, в кадках, росло несколько апельсиновых деревьев и тихо журчал древний на вид фонтан с грубой каменной фигуркой какого-то коленопреклонённого святого. На этих уходящих в воду ступенях, наверное, хорошо почитывать одному…Вот только до того ли им здесь будет? Он привычно листнул желтоватые страницы и выхватил наугад:
"В Тамарите печальны дети,
и всю ночь они до восхода
ждут, когда облетят мои ветви,
ждут, когда их сорвёт непогода".
- Чёрта с два! - свирепо сказал Аксель, швыряя ни в чём не повинный томик на кровать (но затем заботливо переложил его в тумбочку). - Пускай хоть все сосны этого острова облетят нам на голову - мы всё равно будем отдыхать и веселиться!
И они отдыхали и веселились. Они обнаружили короткую тропинку к морю, которая начиналась на заднем дворе и недолго петляла в зарослях ладанника и дикой фисташки. А через какие-нибудь пять минут неспешного хода разветвлялась и бежала вдоль чудесного белопесчаного пляжа, окружённого высокими утёсами - и на одном из них, между прочим, плескался голубой флаг. Что означало, как объяснил им старый негр, выдающий шезлонги, экологически чистую "ла кала" - бухточку, где им предстояло купаться.
Бухточка была почти пустынна, если не считать чаек. Прищурившись под их резкие крики, можно было вполне представить себя на необитаемом острове. Кри наконец опробовала новую маску, трубку и ласты, а у Акселя не было такой страсти, он и без маски с трубкой мог пробыть под водой куда дольше сестры. Разумеется, он терпеливо позволял ей топить себя до посинения - и когда вечером, в приятном изнеможении и уже не такие молочно-белокожие, как ещё нынче утром, они вернулись в пансион, Кри, казалось, совершенно забыла о дорожном происшествии. На заднем дворе они встретили Жоана - по-прежнему босого, но уже без безрукавки. (Последний притворился, что их не видит, и скрылся в конюшне, где что-то тяжело топталось и всхрапывало).