- Ладно, сейчас разберемся, - сказала Правительница Калоша. - Значит так: продавать облака - это понятно. Они наверху, они летают. Сегодня появились, завтра их нет, даже, может, через какую-то минутку. Продавать легко, а вот купить…
- Я купил, - сказал Эгейка. - За десять шлепков.
- Ха-ха, - закатилась в смехе Правительница. - И поделом, еще мало досталось.
Приближенные Правительницы дружно подхватили ее смех: ха-ха! Хо-хо!.. А Чайник загремел крышкой.
- А вот никакое не "ха-ха" и не "хо-хо", - пропищала Улитка. - Я вам сейчас все объясню. Он купил облако, то есть то, что ему не принадлежит, - и Улитка показала рожками на Эгейку, - то есть нарушил закон.
- Закон неправильный, - вмешался я. - Разве Эгейка стал бы покупать то, что ему принадлежит?
- Прошу не перебивать! Закон бывает только правильный, - пищала Улитка. - А он его все-таки нарушил. Для чего? Чтоб его схватили, посадили в темную комнату… И чтоб потом он и его соучастник… Как звать? - повернулась она ко мне.
- Леша.
- Ага, теперь еще более понятно. Эгейка и его со участник Леша проникли в самое сердце глиняного городка - в тронный зал нашей несравненной, нашей великолепно-уважаемой Правительницы Калоши. Проникли или нет? Вы все видите, что проникли. А что они видят на мудрейшей голове нашей Правительницы? Что? Шляпу с дворцом. Видишь или нет? - уставилась рожками Улитка в Эгейку.
- Вижу.
- Хотел бы такую шляпу?
- О, конечно.
- Ага, понятно.
- Да, - пытался пояснить Эгейка. - Нам сразу понравились ваши шляпы. И я сказал Леше, но когда я увидел облако…
- Хватит! Теперь уже совсем все понятно. Отвлекающим маневром с облаком они хотели пересчитать все до одной шляпы в нашем городке… А потом прорыть шпионский подземный ход к ржавой Спице и все ей описать и в первую очередь шляпу с великолепным дворцом нашем Прекраснейшей Правительницы Калоши. Какое ужасное коварство! Заслуживают самой смертной из смертных казней. Уф! - и Улитка удалилась в свою раковину.
Правительница Калоша тоже вздохнула и обратилась к Чайнику.
- Что скажет мой Главный, мой Первый советник?
- Они ведь дети, - шмыгнул сочувственно носом Чайник. - Посмотрите, просто дети.
- Дети-пролезети, - крикнула из раковины Улитка. - Дети - ловкие пролезети в самые маленькие дырети…
- А давайте заткнем все дырети, тогда у них не получится пролезети, - воодушевилась Правительница Калоша.
- Получится, - пропищала опять из своей раковины Улитка. - У детей всегда все получается, потому - то их надо скорее потопить в самом глубоком, в самом илистом месте.
Но опять заговорил Чайник с оторванной ручкой, который находился у ног Правительницы на фарфоровом блюде.
- Топить в луже-озерце - это здесь не наказание. Ваше Величество, если мне позволите сказать, как Главному Вашему Советнику, это - просто тьфу… Пустяки. А лучше их отправить туда, откуда они пришли. Тогда они для нас исчезнут.
- Ах ты, головастый Чайник, - прошамкала Калоша. - Хоть крышка у тебя помята, но советы твои подходящие, - и повернулась к слугам, стоящим за креслом: - Повесьте на него еще одну водоросль в знак нашей благосклонности.
- О, вы очень добры, - пробормотал Чайник, который и так тяжело дышал сквозь путы водорослей.
- А этих, - показала на нас Правительница Калоша, - в окно, пусть они исчезнут.
И мне показалось, что она весело подмигнула нам. Глиняные слуги тотчас схватили и вытолкнули нас в окно.
Глава 6. Опять на золотистой тропинке
Человечки схватили нас и вытолкнули в окно. Мы полетели вниз и мягко опустились на илистое дно. Кругом было темно.
- Эгейка! - позвал я.
Никакого ответа. Что с ним? Неужели он погиб? Я стал шарить руками вокруг себя, потом пополз, то и дело проваливаясь. Наконец, я нащупал мальчишку. Он лежал, зарывшись лицом в ил. Я с трудом перевернул его.
- Эгейка! Эгейка! Ты живой?
Он молчал.
Я тряс его.
- Эгейка, милый, ну скажи…
Я даже шлепнул его по щеке.
- Скажи хоть что-нибудь.
- Я исчез, - прошептал он так тихо, что я едва разобрал.
- Как исчез? Ты ведь здесь.
- Исчез, - повторил Эгейка. - Правительница Калоша этого хотела. И Главный Советник сказал, что мы должны исчезнуть. И они выбросили нас в окно. Вот мы исчезли, и ты, и я. А еще исчезло мое облачко с Белым Слоненком, - и я увидел на глазах Эгейки слезы.
- Тебе особенно жалко Слоненка?
- Да, конечно. Теперь бы он должен опять проснуться, откинуть одеяло, поднять хобот и поискать на столе чашку с блюдечком, а в чашке - кофе… Но этого ничего не будет.
Эгейка всхлипнул.
- Погоди, погоди, он не исчез, раз ты так все ясно представил.
- Мы все исчезли, - настаивал Эгейка. - И не будет моего любимого Слоненка.
Эгейка уже плакал вовсю.
- Перестань, успокойся, - уговаривал я. - И так лужа здесь большая, даже не лужа, а целое озеро.
И вдруг мне пришла в голову мысль о нашем спасении, как нам выбраться из этих илистых, гиблых задворок.
- Эгейка, - сказал я твердым голосом. - Ты можешь отыскать в этой мутной луже солнечную золотистую тропинку, по которой мы сюда пришли?
- Постараюсь, - вздохнул Эгейка.
И тут же я увидел знакомую солнечную тропинку. Я ступил на нее - ничего, не качается.
- Эгейка! - позвал я. - Идем скорее отсюда. Мы возрождаемся снова.
И мы пошли с ним по золотистой тропе.
Глава 7. Художник и девочка Лунный Блик
Мы шагали с ним по золотистой тропинке и, конечно, не знали, сколько прошло времени. Кругом нас, насколько хватало глаз, простиралась пустынная местность с огромными подводными камнями. Валялись тут и покрышки от автомобильных колес. Все это видел только я, а Эгейка ничего не замечал. Время от времени он тяжело вздыхал.
- Молодые люди! - окликнул нас кто-то из маленького домика, построенного из щепок и покрытого водорослями. Скорее всего, это был даже не домик, а просто сарай.
Заскрипела дверь - и в проеме показался маленький старичок с длинной седой бородой.
- Молодые люди, - опять сказал старичок. - Как вы здесь оказались?
- Мы спустились вместе с дождем, - сказал я.
- Ах вот что, ну, прошу вас, заходите. Мой шалаш - моя крепость. Здесь вы будете в безопасности.
Мы с Эгейкой вошли в шалаш, где стояли только топчан, на котором лежало одеяло из водорослей, ящик с нехитрой посудой, маленький столик и две табуретки.
- Ну, давайте знакомиться, художник Водыркин Петр Кузьмич, - старичок протянул руку.
- Леша, Эгейка, - мы пожали руки.
- Очень приятно. Очень приятно. Тут чаще увидишь человечков из глины. Вы, наверное, уже побывали в их городке и видели шляпу Ее Величества Правительницы Калоши? - сыпал словами Петр Кузьмич. - Вас, конечно, интересует, как я здесь очутился? Да самым примитивным образом. Я, знаете ли, рисовал пустырь, речку Яузу, возвращался домой, задумался (с нами, художниками, это случается), пришла в голову идея: как соединить на картине землю и небо, их меняющиеся краски, но тут… трах… или, лучше сказать, брык… нет, плюх… провалился в лужу, в это самое озерцо.
- И с тех пор Вы здесь живете? - спросил я.
- Да. Тут тоже можно рисовать. Например, сражение между Юной Спицей и Старой Калошей. С Ее Остроконечным Величеством Спицей вы еще не знакомы?
- Пока нет, но, честно говоря, нам уже пора…
- Тише! - остановил Петр Кузьмич и показал на дверь.
В щель протиснулась вся сияющая серебряная девочка.
- Лунный Блик, - радостно вскричал Петр Кузьмич. - У нас сегодня гости.
Серебряная девочка еще сильнее засияла и, чуть смутившись, погладила свою длинную серебряную косу.
- Какая красавица! - ахнул Эгейка.
Девочка, у которой щеки были золотистые, зарделась и на несколько секунд стала вся золотой. В руках девочка держала серебряную корзинку. И даже корзинка стала золотой.
- Где-то я тебя видела, - сказала девочка Лунный Блик.
- И я, - сказал Эгейка. - Может быть, среди облаков?
Девочка Лунный Блик не стала уточнять, она опять приняла свой прежний серебряный вид и начала деловито распоряжаться:
- Пусть мальчики сядут на кровать, а мы с дедушкой на табуретки.
Девочка достала из своей корзинки лунные золотистые лепешки, банку с аппетитно пахнущим желтым лунным вареньем. Нашла у дедушки чашки. Вынула из корзинки еще термос с золотым лунным светом. Разлила его по чашкам.
- Пейте, мальчики, ешьте. И вы, дедушка.
И пошел у нас пир горой. Эгейка особенно налегал на лунное варенье, да и я тоже не отставал, мазал им лепешки. Девочка Лунный Блик смотрела на нас и радовалась. Сама она только отломила и съела маленький кусочек золотой лепешки.
- Я вас сейчас нарисую, - вскочил Петр Кузьмич.
Он взял фанерку, кисти и стал быстро рисовать.
На какую-то секунду мы увидели на фанерке - поляну в цветах, Эгейку и меня посередине, озерцо, в котором отражалась золотая лунная дорожка. По дорожке шла девочка, вся в лунном свете… Но это только секунду, а потом картина исчезла.
Петр Кузьмич вздохнул.
- Я, молодые люди, рисую водяными красками, а они так не стойки.
- Но откуда взялась поляна? - удивился Эгейка.