Едем!
Поезд идёт полным ходом. За окном мелькают телеграфные столбы и железнодорожные будки. Все реже остановки. Один за другим появляются и исчезают дачные поселки. Поля и огороды сменяются лесом, зеленеющими холмами и кочковатыми болотами.
Незаметно проходят три часа, в течение которых мы проехали 120 километров.
Поезд останавливается. Луга. Выходим. Часть ребят выгружает багаж, часть пошла отыскивать возчиков, которые должны были приехать за нами из Репьев. Во дворе вокзала нас действительно ждут две подводы. Укладываем на них вещи и, предоставив возницам завязывать возы, приготовляемся сами. Заплечный мешок, пакетик с завтраком, кружка — все на месте! Ребят в плохой обуви, несмотря на их протесты, сажаем на телеги.
Что же, едем?
Какой там—у возниц нехватило веревок. Но они беспечно решаются трогаться. Кажется, едем... Колеса злополучных телег не сделали и двух оборотов, как упал один чемодан, за ним—второй, за ним —корзинка! Водворяем все на места, но через некоторое время повторяется та же история.
Окружив телегу, поддерживая вещи руками, медленно двигаемся вперед.. Однако без веревок не обойтись. Возы заезжают на постоялый двор,
11
и „открытого неба
11
и примирили их с необходимостью провести лето в приспособленных для жилья и работы условиях. И наша мыза Репьи как нельзя лучше отвечает этим требованиях.
11
, была наиболее уютной: там царили чистота и порядок, чего нельзя было сказать о комнатах наших мальчиков. Средняя комната с выходящей на озеро террасой была обращена нами в „разборочную
11
. Каждый отряд занял в ней по уголку и получил стол для раскладки собранного во время работы материала.
Впоследствии у одной из стен была устроена „фен-полочка“, где ботаники выставляли цветущие в данный момент растения.
На другой стене было оставлено место для всевозможных расписаний, объявлений и списков дежурных. На окнах мы устроили' живые уголки с насекомыми, лягушками, ящерицами и другими животными, которых собирали в районе мызы и на экскурсиях.
Имелся у нас еще небольшой чуланчик, в котором мы сложили все наше снаряжение. По стенам мы развесили всевозможные долота, молотки, совки; на полках разложили пачки газетной бумаги, книжечки для этикеток, ботанические прессы и папки. Чуланчик получил название „экскурсионная". Описывая наше помещение, нельзя не упомянуть о кухне, где ежедневно дежурили двое из нас, помогая Екатерине Ивановне. Итак, в нашем распоряжении оказался весь низ мызы с балконами и сад.
Как только кончилась суета, связанная с приездом, начались работы. Экспедиционная жизнц нашей семьи в двадцать пять душ забила веселым и быстрым темпом на берегу Череменецкого озера.
Район нашей работы
Длинные полосы уже желтеющей ржи чередуются с полями буйно разросшегося клевера и ярко-зеленого овса. Далее — еще не распаханный лужок с жалкой травянистой растительностью. На лугу сыро, и лишь мох чувствует себя там великолепно, а с ним и ольха, разросшаяся повсюду.
Вдалеке виден лиственный лесок. Это — на восток, а на запад сквозь прибрежную растительность поблескивает и искрится в солнечных лучах красавец-Череменец.