В' некоторых местах на. сплавине мы находили „окна", т. е. небольшие водные пространства, не-затянутые растениями. Теперь мы ясно представляем себе профиль озера: со всех берегов к середине надвигается сплавина и закрывает собою значительную часть водной поверхности. , .
Еще при беглом осмотре сплавины мы увидали, что она состоит преимущественно из торфяного мха—сфагнума.
Этот мох уживается там, где не может жить никакое, другое растение; ему нужна только чи-94
с-тая дождевая вода; он совершенно не связан с почвой и поэтому широко разрастается во все стороны, заглушая на своем пути все растения. Так, поселившись на берегу озера, сфагнум быстро переходит на поверхность воды и образует сплавину. Сфагнум составляет ту основу, на которой селятся остальные растения. Их учетом и занялись Вася с Тамарой. Протянув поперек сплавины линь, они отмечают по этому направлению постепенную смену растений. Кроме этого „линей; ного“ метода обследования, они берут, как и на лугу, делянку и описывают ее растительность. Осока, хвощ, сабельник, белокрыльник и, конечно, сфагнум —- вот наиболее характерные растения сплавины.
В некоторых местах этот пловучий берег настолько окреп, что на нем успели поселиться— правда, очень жалкие на вид—березки.
Вася спиливает одну, из них, для того чтобы определить быстроту роста сплавины. Тамара подсчитывает возраст березки по годичным кольцам; березе уже тридцать лет, а между нею и водою есть еще четыре метра сплавины. Повидимому, сплавина выросла на эти четыре метра за тридцать лет жизни березки, т. е. наростала прибли-тельно на десять сантиметров в год.
Пока Тамара и Вася восстанавливают историю Стрешевского озера, Миша с Кириллом временно превращаются в водолазов.
Заплыв в самую гущу зарослей кувшинки, Кирилл ныряет, опускается на самое дно и, разрывая руками ил, добирается до корневища растения. Упираясь ногами в дно, он старается вырвать корневище. Глубина здесь около двух с половиной метров. Носи по колени уходят в вязкий ил, но все же Кирилл справляется со своей задачей: через несколько секунд он, к великому удовольствию ребят, появляется на поверхности с огромным корневищем в руках.
Теперь Мишина очередь искупаться. Вооружившись эмалированной кружкой, он сразмаху ныряет в воду и старается зачерпнуть кружкой немного грунта. Задача нелегкая, но после нескольких неудачных попыток Миша выплывает на поверхность, крепко зажав рукой кружку. Она наполнена жидкой водянистой массой бурого цвета. Несомненно, это—
Рис. 13. Рыжий воротник и рога придают ей нарядный вид.
лоточком для яиц. Их три штуки; продолговатые, остроконечные, почти белые, они прикрыты водорослями. Последнее обстоятельство восхищает ребят:
— Вот здорово!
— Это—чтоб их заметить было труднее!
А хозяйка гнезда где-то тут поблизости и, по-видимому, очень встревожена нашим вторжением в ее владения. То-и-дело раздается шум и плеск неподалеку, а иногда и резкое, гортанное „круа, круа!“
Но не стоит ей больше мешать, и мы уходим обратно...
На следующий день мы снова наведываемся к гнезду, и наши художники зарисовывают гнезда (рис. 14).
Г незд, 6fc!a3bi6aef ей, Здесь кесколкко. Однй свиты среди хвоща, другие—в тростнике, но все одинаково хорошо скрыты от постороннего взгляда.
По большей части они сплетены из стеблей ситника и хвоща. В середине гнездо довольно толсто, к краям оно утончается. Для устойчивости
Рис. 14. Наши художники зарисовали гнездо.
гнезда на воде в него вплетены растущие вокруг растения.
Мы взяли за правило не трогать птичьих гнезд, пока не выведутся птенцы, но здесь перед нами та-каяредкая находка, что наши „позвоночники" решили отступить от правила и взять одно из гнезд с собой.
Это оказалось далеко не простым делом: Женя, Миша и Федор Леонидович порядком повозились, прежде чем срезали и погрузили гнездо на плот. Прошло дней семь...
Вечером мы с Кириллом поехали кататься на
ЛОДК?.
В эти вечерние часы Череменец всегда , тих, и лишь часам кГ десяти поднимается легкий, еле ощутимый ветерок.
•¦ч- Кирилл, что ото такое?
— Где?
— Да вон, видишь, против того дерева.
— Ничего не вижу!..
— Эх, ты!.. Какие-то птицы плывут. Одна, две... И как-будто с маленькими!
Кирилл бросает весла и тоже начинает всматриваться.
На светлом фоне воды' четко вырисовываются длинные изогнутые шеи, нахохлившиеся перья.
Подъезжаем еще ближе.
Сомнений нет: это—чомги. Испуганные птицы подняли свои воротники и рога-, окончательно подтвердив наши предположения.
Они с птенцами! Как они будут спасаться?
Вдруг одна из чомг с резким пронзительным криком сорвалась и, чертя по воде лапами, понеслась в сторону-:.. Вот она упала и судорожно забила крыльями.
Но наша лодка попрежнему стремится к выводку, уплывающему все дальше и дальше.
Чомги рассыпались в разные стороны. Маленькие, ободряемые тихими криками оставшегося родителя, стараются не отставать.
В нас проснулись охотничьи инстинкты, и началась погоня.
Лодка при каждом ударе весел слегка приподнимается и, разрезая воду, летит дальше.
— Правым! Правым!—кричит Кирилл.
— Нажми!
Утенок совсем близко. Он беспомощно озирается вокруг своими блестящими, как бисеринки, глазами и пускает в ход все способы бегства, которые он успел постичь за недолгие дни своей жизни. Вот он нырнул и плывет совсем близко от поверхности, так что видно, как оц работает лапками и крылышками; вот всплыл на поверхность, 100