Всего за 399 руб. Купить полную версию
— Ах, да, лодка, сэр, — с совершенно несчастным видом пролепетал Рыбьеног. — Она… это… как ее… как бы
— ЛОДКА ЭТО КАК ЕЕ КАК БЫ УТОНУЛА?! — возопил Брехун Крикливый. — ВЫ ЭТО КАК ЕЕ КАК БЫ УТОПИЛИ СОБСТВЕННУЮ ЛОДКУ В СОВЕРШЕННО БЕЗВЕТРЕННЫЙ ДЕНЬ В ДВУХСТАХ МЕТРАХ ОТ РОДНОГО ОСТРОВА?! И КАКИЕ ЖЕ ВЫ ПОСЛЕ ЭТОГО ВИКИНГИ? КАКИЕ ЖЕ ВЫ ХУЛИГАНЫ? ЛОДКИ СТРОИТЬ ВЫ НЕ УМЕЕТЕ, ДРАКОНОВ ПРИРУЧАТЬ ТОЖЕ НЕ УМЕЕТЕ, РЫБЬЕНОГ ВОН ДАЖЕ ПЛАВАТЬ И ТО НЕ НАУЧИЛСЯ!
— У меня от соленой воды экзема… — промямлил Рыбьеног.
— ВЫ ДОЛЖНЫ СТАТЬ ПИРАТАМИ! — орал Брехун. — А ВЫ КТО? ЖАЛКИЕ, НИЧТОЖНЫЕ, НИ НА ЧТО НЕ ГОДНЫЕ ОШМЕТКИ ЛЯГУШАЧЬЕГО ДЕРЬМА! У МЕНЯ НЕ ХВАТАЕТ СЛОВ…
Несмотря на нехватку слов, Брехун орал еще минут десять, называя их Позором Племени и утверждая, что у него, Брехуна Крикливого, никогда еще не было таких Бездарных Учеников. В довершение он посадил несчастных мальчишек на диету из слизняков (на ближайшие три недели!) и пригрозил, что если подобное повторится, их с позором вышвырнут из Племени.
Дома было не легче.
За ужином Иккинг долго и пространно объяснял отцу, по какой такой несчастливой случайности они умудрились взять на абордаж Римскую Трирему вместо Миролюбивой Рыбацкой Ладьи. Потом рассказал о том, как лишился Беззубика, как Префект отобрал у него половину книги «Как разговаривать по-драконьи», и намекнул, что Стоик должен
«Тор его разрази, — думал Стоик Обширный. — Как можно ухитриться получить
Стоик изо всех сил старался не поддаваться разочарованию в сыне. Он говорил себе, что Иккинг просто развивается немножко медленнее других, что вскоре он накачает мускулы и отрастит волосы в носу, и научится забивать голы в бей-боле, как когда-то научился и сам Стоик. Но каким образом можно было заработать отзыв «Иккинг — худший из моряков, я такого за все двадцать лет не видывал»? Как можно было на простейшем тренировочном задании потерять
6. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В ЗЛОВЕЩЕМ РИМСКОМ ГОРОДЕ ФОРТ ЖЕСТОКУС
Далеко-предалеко от острова Олух, в зловещем Римском городе Форт Жестокус, была темница, спрятанная так глубоко, что туда не проникал дневной свет, и так далеко, что даже боги забыли о ее существовании.
Беззубик, всегда боявшийся темноты и замкнутого пространства, лежал в кромешной темноте, в клетке такой тесной, что трудно было даже ворочаться.
Он плакал.
—
7. МИКРОДРАКОН
Иккинг проснулся ни свет ни заря. Ему снился чудесный сон о том, как он щекочется с Беззубиком, и проснулся он смеясь. На миг все показалось таким же, как прежде, он совсем забыл, что Беззубика больше нет, протянул руку — и нащупал лишь холодную, сырую вмятину на матраце там, где раньше, бывало, лежал дракончик. Горе нахлынуло на Иккинга с новой силой. Он съежился под одеялом, отчаянно стуча зубами, и долго набирался храбрости прежде чем встать и натянуть на себя вчерашнюю одежду, еще сырую и соленую. Постепенно он понял, что его разбудило. Кто-то пел, очень тоненько и тихо, слегка гнусаво — так завывает ветер в раковинах каури; но в этой песне чувствовалась затаенная угроза.