В зале сразу воцарилась тишина, и все глаза устремились на синьору Стрега-Борджиа. Одетая в простое зеленое бархатное платье, с черными волосами, рассыпанными по плечам, она походила на русалку. Отсутствие макияжа или драгоценностей только подчеркивало ее природную красоту. Масса гостей расступилась, чтобы позволить этому неземному видению прошествовать к бару. За ней, словно свита, шли синьор Стрега-Борджиа, Лэтч и миссис Маклахлан. Вокруг них возобновились прерванные беседы, и некоторый порядок вернулся в коктейль-холл.
Мортимер, несущий вахту за стойкой, выпучил глаза и подавился, но все же выдавил подобие улыбки, нечто среднее между злобным взглядом и гримасой.
— Лучано? Бокал вина? Лэтч? Флора? — синьора Стрега-Борджиа улыбнулась в ответ на улыбку Морти. Это была одна из тех улыбок, которыми русалки манят со скал матросов. Морти опешил. Когда он откупоривал бутылку своего растворителя с переклеенной этикеткой, руки его тряслись. Синьора Стрега-Борджиа протянула руку и взяла бутылку из его дрожащих пальцев. Прочитав этикетку, она разразилась смехом.
— Не может быть, — сказала она, передавая бутылку мужу. — Мистер Ффорбс-Кэмпбелл — это что, шутка?
Синьора Стрега-Борджиа не заметила приближения управляющей, не видела ее губ, растянутых в оскале, ее глаз, излучающих опасность. Притворившись, что ее каблук попал в щель между паркетинами, миссис Ффорбс-Кэмпбелл упала на синьору Стрега-Борджиа, смущенно вскрикнув, как маленькая девочка.
— О,
Свернувшаяся клубком в позабытом углу на чердаке Стрега-Шлосса, Тарантелла зябко передернулась.
— Как эта девчонка
И вот пришел День Рождества, влажный и слякотный. Чувствуя, что это особенный день, Дэмп подняла родителей из их пропитанного шампанским сна ровно в 5.30 утра. Она в две секунды разделалась с содержимым своего чулочка и провела следующие два счастливых часа в попытках засунуть тающие шоколадные медальки в стиснутые губы родителей.
Пандора и миссис Маклахлан в своей общей комнате проснулись в более цивилизованное время, сонно пожелали друг другу доброго утра и тут же повернулись на другой бок, чтобы поспать еще. Толстенькие комковатые чулки у ножек их кровати остались неоткрытыми.