— Конечно, стоит, и я очень тревожусь, — продолжала Клэр. — Когда-нибудь мы оба умрем, и не останется в живых никого, кто знал бы правду. Не мог бы ты оставить неопровержимое доказательство своей невиновности, которое мы могли бы надежно спрятать?
Клэр очень не понравилось выражение, промелькнувшее во взгляде Йохана. Он долго смотрел на нее.
— Ты говоришь, когда мы оба умрем? Именно об этом ты попросила бы, если бы тебя послали раскрыть меня, — тихо сказал он. — Если бы кто-то нашел такое доказательство, это означало бы верную смерть для меня.
Клэр молча смотрела на Йохана. Она не могла ничего сказать. Между ними должно быть полное доверие — или ничего.
Наконец он вздохнул и снова стал прежним любящим Йоханом Мареком.
— Но что такое жизнь без риска! — рассмеялся он. — Если я не могу доверять женщине, которую люблю, то не могу доверять никому на свете. Итак, посмотрим, что можно сделать для наших потомков.
Йохан сделал знак гостиничному фотографу, проходившему поблизости. Это была молодая женщина в туфлях на высоких каблуках, сетчатых чулках и в короткой разлетающейся юбке.
— Желаете сниматься? — спросила она, приближаясь к их столику.
— Думаю, вы уже сфотографировали нас пару вечеров назад, — сказал Йохан. — Мы хотели бы получить фотографию.
— Конечно, сэр. Это тот снимок? — Женщина достала глянцевую черно-белую фотографию, которую Клэр увидела висевшей на балконе много-много лет спустя.
— Да. — Марек опустил руку в карман жилета и извлек оттуда несколько монет.
— Благодарю вас, сэр. — Фотограф улыбнулась и спрятала деньги.
Несколько мгновений Йохан изучал фотографию.
— Мы с тобой — красивая пара, — сказал он. — Внуки будут гордиться нами.
Клэр наклонилась, чтобы рассмотреть снимок. Фотография определенно запечатлела бабушку, а не ее. В ушах у женщины были изумительной работы серьги, длинные ногти были накрашены. Клэр спрятала ладони, чтобы Йохан не заметил ее коротких ногтей, лишенных даже намека на маникюр.
— Я обещаю, что эта женщина всю вашу жизнь будет верной и преданной женой. Ты никогда не пожалеешь о том, что женился на ней... — Слезы подступали к глазам, и девушка вынуждена была замолчать.
— Не драматизируй, ангел мой. — Йохан погладил ее руку. — Ну, что же мы напишем на обратной стороне?
Он перевернул фотографию и достал ручку из кармана:
ГЛАВА 12
Клэр спрятала снимок за спину и отступила назад.
— Нет! — воскликнула девушка.
— Не я создаю правила, но я слежу за их выполнением. — Микки продолжал наступать. Его ухмылка превратилась в гримасу.
— Вы не понимаете, я пришла за этим... — Клэр пятилась назад, спасаясь от Микки.
— Не разрешается.
— Я должна взять эту фотографию. Моя мама больна...
— Не разрешается. — Казалось, Микки душит узкая форма боя. Его голос становился все более хриплым. — Отдайте мне это, — проскрипел он. — Я — Хранитель Врат Времени.
— Мне все равно, кто вы! — Клэр пришла в ярость. — Вы ее не получите.
— Отдайте мне, иначе я уничтожу вас вместе с фотографией. — Микки впился в нее взглядом.
— Жизнь моей мамы зависит от этой фотографии!
— Ее нельзя спасти при помощи прошлого. — Микки подходил все ближе.
— Но почему вы позволили мне прийти сюда? — спросила Клэр.
Микки замолчал. Он приподнялся на каблуках ботинок и взглянул на нее из-под своей форменной шапочки.
— Это было ошибкой. — Он покачал головой.— Я позволил тебе прийти сюда, потому что удивился и обрадовался, увидев платье Клариссы Данжерфилд впервые после стольких лет. Ты очень похожа на нее. Я снова захотел увидеть танцы, ощутить аромат духов и услышать музыку в Серебряном дворце. Нам редко выдается такой случай. Люди нечасто оказываются так похожи на своих предков.
Микки рассмеялся, но в его смехе не было радости.
— Вы были мальчиком моего возраста, — проговорила Клэр. Внезапно она подумала, как, наверное, тяжело было Микки провести остаток лет, тоскуя о той жизни, которую он полюбил тринадцатилетним. — Вы помните каждую деталь, даже цвет бабушкиного платья...
— Да, помню.
Тут он стряхнул груз нахлынувших воспоминаний. С его лица исчезло дружелюбное выражение, и он ткнул белым, затянутым в перчатку пальцем в сторону Клэр.
— Вы совершенно забудете об этом путешествии во времени. Проснувшись, вы вспомните лишь обрывки очень странных и необыкновенно ярких снов, и только. Конечно, в том случае, если вы не возьмете с собой фотографию. Снимок все меняет. Это не разрешено. — Он снова потянулся за фотографией.
— Но почему? — Клэр попятилась назад, преисполнившись решимости противостоять Микки, как бы он ей ни угрожал.
— Существуют правила, старые законы, регламентирующие явления этого рода, — проскрипел Микки. — Прошлое окружает нас, оно все время рядом.
Люди могут в особых случаях вернуться. Но они не могут ничего брать с собой. Иначе изменится настоящее. Это создает трудности.
— Какие, например?.. — Клэр продолжала отступать.
Если ей удастся добраться до лестницы и добежать до балкона второго этажа, то она сможет спастись и сохранить фотографию.
— Предположим, что ты отправилась на бал и там поссорилась с Йоханом Мареком, — ответил Микки.
Он продолжал приближаться к ней, не спуская хищно прищуренных глаз с ее лица.
Клэр вздрогнула. Ведь это почти произошло. Патрик ей нравился гораздо больше, чем Йохан. Ее почти обвели вокруг пальца. Микки, должно быть, знает об этом. Неужели он подстроил падение Патрика с балкона? Или он пытался избавиться от нее? От этой мысли она содрогнулась. Микки так могуществен!..
— Теперь все кончено, — умоляла Клэр. — Просто позвольте мне забрать фотографию, и я никогда больше не вернусь сюда. Только мы с мамой будем знать обо всем. Мы не расскажем никому.
Микки покачал головой:
— Некоторые правила можно нарушать, Некоторые, но не это... А сейчас отдай мне фотографию — или готовься к расплате.
Почувствовав под ногами ступени лестницы, Клэр повернулась и бросилась наверх. В этот момент Микки схватил ее за подол юбки, и послышался треск разрываемой ткани. Девушка метнулась влево, за спину крупного мужчины, величественно шествовавшего по середине лестничного марша.