Удивился Нефритовый владыка:
— А ты правду говоришь? Что-то мне не верится.
Тут обезьяна и лошадь в один голос закричали, что мышь просто-напросто врет. Однако мышь как ни в чем не бывало отвечала:
— Не верите? Давайте проверим!
Петух, баран, собака и заяц согласились.
— Давайте проверим, — сказал и Нефритовый владыка.
Отправились звери к людям. И что бы вы думали? Все случилось точь-в-точь как говорила мышь. Когда мимо людей вол проходил, все наперебой хвалили его: «Какой хороший, какой тучный!» И никто не сказал: «Какой громадный!» А хитрая мышь тем временем взобралась волу на спину, встала на задние лапки. Увидали ее люди и как закричат: «Ай-я! Какая громадная мышь!»
Услыхал это Нефритовый владыка собственными ушами, нахмурил брови и говорит:
— Ладно! Раз люди считают, что мышь больше вола, пусть вол уступит ей первое место. А сам пусть будет вторым.
На том и порешили. Вот отчего и поныне счет ведут с года мыши, а уж потом идет год вола.
Воротилась мышь домой рада-радехонька, что первая среди зверей оказалась, гордится да важничает. А кошка только-только глаза продрала, увидела она мышь и спрашивает:
— Что же ты молчишь, сестрица мышь? Разве не велено нам сегодня во дворец пожаловать?
— Ты все еще почиваешь? А я уж из дворца воротилась. Двенадцать зверей выбрали, чтобы по ним счет годам вести, и я среди них первая!
Удивилась кошка, раскрыла широко глаза и спрашивает:
— Отчего же ты меня не разбудила?
— Забыла! — как ни в чем не бывало ответила мышь.
Разозлилась кошка, усы у нее встопорщились, как закричит она:
— Ах ты негодница! А я-то тебе поверила, уснула, ни о чем не тревожась! Не ты ли обещала меня разбудить? Я знаю, ты хотела навредить мне! Ну, погоди! Я
ышла однажды горная мышь прогуляться и повстречала на дороге городскую мышь. Разговорились мыши и очень понравились друг дружке. С того дня стали они закадычными друзьями.
Говорит как-то раз горная мышь городской:
— Сестрица дорогая, ты, наверно, сыта по горло городскими яствами. Пойдем ко мне, угощу тебя на славу! Отведаешь свежих, сочных плодов!
Обрадовалась городская мышь и, не раздумывая, согласилась. Привела горная мышь подругу в свою норку, достала из кладовой земляные орехи, сладкий картофель, разные ягоды, стала потчевать гостью. И так ублажила городскую мышь, что та сразу же позвала горную мышь к себе — отведать сала, сахару да печенья. А горная мышь рада-радехонька, что случай ей выдался поесть дорогих лакомств.
На другой день пустилась горная мышь в путь. Ее подруга жила в подполе лавки, и у нее всегда было вдоволь всякой вкусной еды. Мыши поболтали о том о сем, вылезли из подпола, закусили сальцем, сахарку погрызли. Наелась-натешилась горная мышь. Вдруг видит, стоит в углу большой глиняный чан.
— Сестрица, а сестрица, — окликнула она подружку, — а там что, в чане?
— В чане? Масло. Вкусное, жирное, только много его не выпьешь. Отведай, если охота!
Уж так насытилась горная мышь, что дальше некуда, да как не отведать масла? Попросила она подружку покрепче держать ее зубами за хвост и в чан полезла. Масло желтое, прозрачное, все дно как на ладони видно.
Висит мышь на собственном хвосте, будто на веревке, масло пьет. Напилась и опять просит подружку:
— Вытащи меня наверх! Не могу больше пить!
Вытащила ее городская мышь и говорит:
— Давай-ка, сестрица, уберемся подобру-поздорову, а то как бы беда не случилась — черный кот тут недалеко гуляет!
— Да не бойся его, — отвечает горная мышь. — Уж очень хочется еще масла попить! По вкусу оно мне пришлось!
Передохнула и опять в чан полезла. А городская мышь на краю чана сидит, подружку за хвост держит.
Вдруг открылась дверь, и на пороге показался огромный черный кот. Городская мышь как закричит:
— Ой, сестрица, вылезай скорее! — и выпустила из зубов подружкин хвост.
Тун-тун! Это горная мышь в масло плюхнулась. И выплыть не смогла — очень уж отяжелела. Так и утонула.
Как собака с кошкой враждовать стали
ил в старину бедный старик со своей слепой старухой. Детей у них не было, только собака да кошка. Дружно жили собака и кошка, так и ходили друг за дружкой, как тень за человеком, и хозяевам верно служили. Уйдет старик из дому, они со старухой дом стерегут, чужого близко не подпускают. Как сокровища, берегли старики своих любимцев, не били, не ругали. С собакой и кошкой жилось им, горемыкам, не так тоскливо.