Например, однажды, едва не свалившись со стремянки, Маргарита забралась на антресоли. В свои девять лет росточка она была небольшого и телосложения самого хрупкого, а потолки в квартире Корицы отличались изрядной высотой. Так что некрупным третьеклассницам на антресолях смело можно было оборудовать себе Штаб. Сидеть в нём, правда, получалось только согнувшись - зато… Да что тут объяснять, особенно взрослым, которые мало того, что на антресолях уже лет сорок не были, но и давным-давно забыли, для чего это надо.
В общем, Штаб - так Штаб. Но сперва пришлось отвоевать себе место у старых ламп, пыльных связок журналов, виниловых пластинок и облупившихся, очень смешных коньков. Потом Маргарита принялась потрошить коробку, стоявшую в самом дальнем углу. Спустить ее по стремянке на пол не получалось - слишком тяжело. Пришлось на ощупь доставать одну вещь за другой и "конечно, очень аккуратно" (как потом было доложено Корице) отправлять в планирующем полете на пол: зеленую бархатную накидку с золотыми кисточками, черную вельветовую шляпу с белым запылившимся пером.
Еще на самом дне коробки лежала смешная сбруя из тоненьких ремешков, скрепленных пряжками и цветными камушками. Тут Маргарита не на шутку озадачилась, соображая - а какому животному она впору? Конечно, лошади бывают маленькими, но не до такой же степени. Может, кошке или ежу? Она даже хихикнула, представляя себе это зрелище - ежика в сбруе. Повертела ремешки, потрогала пряжки и совсем не заметила, как домой вернулась Корица. Поначалу бабушка даже нахмурилась. Но, задержав внимательный взгляд на испуганном личике Маргариты, - улыбнулась. Та, справедливо рассудив, что гроза миновала, голосом "очень воспитанной девочки" спросила:
- Из какого это спектакля, бабушка?
- Это не из спектакля, Рита, - ответила Корица, уже направляясь на кухню. - Это из настоящего, только слегка подзабытого. Я уже и запамятовала, где это хозяйство пылится. Надо привести вещи в порядок, сложи-ка мне все в отдельный пакет.
- А ремешки для кого? - имея в виду сбрую, не унималась Маргарита.
- Когда-нибудь узнаешь, - пообещала Корица. Но в тот вечер, после чая, рассказывала внучке совсем о другом.
Они сидели на кухне, уместившись вдвоем в большом кресле под теплым пледом.
- Посмотри на подоконник, - сказала бабушка, - видишь эти замечательные маргаритки? Я начала их выращивать в день твоего рождения. Мне нравится характер этих цветов. Они просыпаются с первыми лучами солнца, не боятся ни жары, ни заморозков. Всегда готовы прийти на помощь тому, кого любят. И никогда, никогда не зазнаются. За это маргаритки во все времена уважали и королевы, и дети, и рыцари.
- Значит, я могу их встретить? - почти засыпая, пробормотала девочка.
- Кого? - не поняла Корица.
- Рыцарей.
- Неожиданный вывод, - засмеялась бабушка. - Хотя, - она погладила внучку по голове, - судьба человека напрямую зависит от того, о чем он мечтает. Хочешь встретить рыцарей - встретишь.
ГЛАВА 3
где мы знакомимся с удивительной кухней бабушки Корицы
Кухня, где Маргарита подогревала ужин для Корицы, была местом достаточно серьезным. Здесь повсюду - в шкафах и ящичках - скрывалось несчетное количество бабушкиных секретов. А вся утварь имела собственный характер. Даже вентили газовой плиты: один - тугодум, другой - холерик, вечно прокручивается без толку. Что уж говорить о ножах и кастрюлях! Или об одной, особенно вредной, сковородке, которую бабушка называла "блинной".
Она всегда норовила выскочить из рук Маргариты, да так, чтобы непременно шлепнуться на ногу. А уж как эта сковородка для Маргариты жарила! То есть, когда за дело бралась Корица - все шло как по маслу. Корочка на картошке получалась хрустящей, оладушки - пышными, блины - тонкими и нежными. Все казалось простым и легким: раз-два - раз-два - раз-два.
Маргарита поначалу решила, что и ей не составит труда приготовить блины. Записала в книжечку рецепт. Воскресным утром, пока Корица спала, выбралась на кухню. Решила сделать сюрприз. Ну, как в рекламе показывают: в окошко светит солнце, а внучка-умница приносит бабушке в постель тарелку с дымящейся горкой оладий и чашку кофе. Ага. Не тут-то было! Плита шипела как злая соседская кошка, сковородка вырывалась из рук. Да еще старенький холодильник с красивым именем "Бирюса" так стукнул дверцей по запястью, что Маргарита вскрикнула от боли и выронила яйцо.
Маргарита метнулась за ведром и открыла воду. А та по выходным всегда бежала из крана с диким воем. Поднялся страшный тарарам. И вскоре, не подозревая о чудо-завтраке, на пороге появилась заспанная Корица. Тут коварная утварь, как по команде, присмирела. Бабушка ни к чему, казалось, не притронулась. Вещи сами заскользили-залетали в слаженном танце: ведро, швабра, веник, совок. Засверкал на утреннем солнце начищенным боком чайник. А над блинной сковородой бабушка с укоризной процедила:
- Так-так-так… - Потом добавила: - Давай, Рита, только сперва как следует раскали эту цацу, чтобы капельки воды от нее отскакивали.
С превеликой осторожностью внучка вылила на сковородку свой первый блин. Конечно, он получился комом. Так же, как и второй, и третий. Чуть не плача, Маргарита повторяла про себя: "Гадкие, гадкие!" И отдирала от чугунной поверхности вязкую непрожаренную массу.
- Как-как ты их называешь, не расслышала? - будто невзначай спросила Корица.
- Гадкими, - всхлипнула Маргарита, не сразу сообразив, что вслух этих слов не произносила. А значит, ничего "не расслышать" Корица не могла. От изумления девочка даже прекратила скрести по сковороде. Но Корица не дала ей опомниться. Она рассмеялась:
- А чему же ты удивляешься? Пока ты их ругаешь - ничего хорошего не выйдет. Я вот каждую свою кастрюлю люблю и каждую чашку. С ними тоже надо уметь договариваться.
- Да уж, - почти огрызнулась Маргарита, оглядываясь на холодильник, - полюби их тут.
- Ладно, - сжалилась Корица, - хватит с тебя на первый раз. Давай я.
ГЛАВА 4
Зловредная кружка и исчезновение Корицы
После того случая прошло несколько месяцев. Но отношения Маргариты с обитателями кухни совсем не улучшились. И обычно к приходу Корицы она ограничивалась тем, что осторожно подогревала оставленную бабушкой еду да заваривала чай.
Сегодня еще наделала бутербродов с сыром. Едва закончила, как вернулась с работы Корица. Скинула со стуком сапоги в прихожей (она все еще носила обувь на высоком каблуке), прошла в кухню. Маргарита сразу поняла, что бабушка не в духе: волосы растрепаны, глаза горят, полосатый шарф сбился набок.
- Что случилось, ба? - испугалась внучка.
- Случилось, - неопределенно ответила Корица. Размотала шарф и, не обращая внимания на ужин, забарабанила пальцами по столу. Сказала свое обычное "так-так", помолчала и добавила: - Дай-ка мне вон ту противную плошку!
Дело в том, что у Корицы имелась целая коллекция чашек. И по тому, какую из них бабушка выбирала утром, чтобы выпить чаю или кофе, легко можно было понять, с каким настроением она отправляется на работу.
Если высокую, с витой золоченой ручкой - значит, настроение самое бодрое. Если розовую, из прозрачного на просвет фарфора, то наверняка Корицу до сих пор не отпустила задумчивость, и она все еще вспоминает сон, который приснился под утро. Потому что, по ее мнению, есть три разновидности снов, имеющих обыкновение сбываться: те, что приснились тебе под утро, те, где ты снишься кому-то другому, и те, которые повторяются.
Но в последнее время Корица все чаще брала с полки самую новую и совсем не любимую чашку. Мало того что та была квадратной! Так еще и не фарфоровой, а стальной! С одного ее бока золотился логотип - цветок-метелка. Точь-в-точь как тот жезл, какие сжимают в руках румяные короли на игральных картах. Кофе из этой посудины Корица пила значительно дольше, чем обычно, будто пыталась услышать мысли, которые сообщает ароматному напитку "сей подарок ахейцев".
- Кто такие ахейцы, бабушка? - спросила как-то обеспокоенная Маргарита.
- Древние греки, деточка, - задумчиво ответила Корица, - которые обманули своих врагов с помощью подарка.
Вот и сейчас Корица взяла стальную чашку осторожно, как ядовитое насекомое. Достала из укромного уголка коробочку с кофе, который варила очень редко. Что-то пошептала над туркой, бросила туда черное зернышко и поставила на медленный огонь. Наблюдая за бабушкой, Маргарита сказала:
- Я сегодня видела, как из снежного облака появился человек.
- С собакой?
- А откуда ты знаешь, ба?
Но тут шапочка пены угрожающе поползла вверх, и Корица еле успела сдернуть турку с огня. Отлила немного Маргарите, разбавила молоком. Остаток с гущей выплеснула в кружку-куб и выпила одним махом. Нахмурив свои соболиные, четко очерченные брови, опрокинула то, что осталось в чашке, на блюдце, долго всматривалась в осадок. Зло прошептала - "врешь, не возьмешь". Словом, повела себя таким странным образом, что Маргарита никак не решалась еще раз задать вопрос о человеке с собачкой.
- А ну-ка пойди к себе в комнату, я покурю, - наконец сказала Корица внучке. - И принеси мне из-под подушки приемник, пожалуйста.