И все же, когда я оказался за воротами нашей "крепости", я замедлил шаг. Остановился. Развернул записку. В лунном свете с трудом удавалось разглядеть буквы. Вот что я прочитал:
ЗАДЕРЖАН ДОЛГО РАЗЫСКИВАЕМЫЙ ВОР-РЕЦИДИВИСТ. КЛИЧКА - "ПИПЕШ". СРОЧНО СООБЩИТЕ В РАЙОННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ.
Лейтенант милиции А. Мишкинис
- Вор-рецидивист… "Пипеш" - кличка… лейтенант милиции… - оторопело повторял я слова записки. И как кинусь бежать со всех ног к деревне.
…Солнце палило. В тени и то можно было задохнуться. О прохладе, о радостном плеске воды мы и не мечтали. Потому что все еще находились на свекольном поле. Пололи отведенный нашей бригаде участок. Трудились в одних трусах, но от этого было не намного легче. Спина горела огнем, плечи облупились. Мальчишки недовольно ворчали, но не слишком громко, чтобы не услышал дядя Антанас. Все уже знали о том, что случилось ночью и кто был на самом деле наш дядя Антанас. Римас скорчился над своей бороздой и что-то бормотал. Вдруг он выпрямился, подошел ко мне и говорит:
- Вот что: мы поступили, как самые настоящие предатели. Надо было спасать Пипеша. А твое поведение вообще не поддается объяснению.
Я не повернул головы. И без того тошно, а он еще рассуждает! Капитан! Сорвиголова! Болтать - это он умеет, а соображать, что к чему, никогда. А самое неприятное было то, что вот-вот приедет мама и надо будет разговаривать с ней про эти дела. Ведь дядя Антанас, как только за Пипешем приехала машина, сказал мне: "Ну, Тадас, держись, скоро все выяснится". "Выяснится"!.. Мне и так все ясно. А Римас продолжает игру. Я повернулся к нему и сказал сквозь зубы:
- Не трепись. Лучше работай.
Даже Андрюс удивился, когда услышал от меня такое. Он замер с тяпкой в руках, поглядел на Римаса.
- Вот это да! Тадас за главного, что ли?
- А может, тебя Студент на свою сторону перетянул? - возмутился Римас.
- "Студент, Студент"! Забыл, какой он "студент"?
- Довольно ссориться! - кинул нам Андрюс. - Кто за вас работать будет?.. Будто не знаете!
Римас напомнил ему, кто мы такие.
- Ты, Дракон, потерял голову. Мы в осаде, значит, нам положено питаться травой. Вот этой проклятой свеклой. А разве тебе неизвестно, что щи из крапивы - изысканная еда? Мы докажем врагу, что наши луженые желудки переварят и камни.
- Ну и болтун ты, Римас! - Я даже сплюнул. Наклонился над бороздой, но работалось плохо.
Как он сказал? Ага: "…перетянул на свою сторону". Это он про то, что дядя Антанас позвал меня к себе в палатку. Пипеша увезли, и дядя Антанас расспрашивал меня, как все получилось там, в городе, с чего началось… Но я молчал. Он сидел и ждал. Мне не хотелось выкладывать ему наши тайны, хотя дядя Антанас мне нравился. Он был большой и сильный. Как он быстро скрутил Пипеша! Но, по-моему, слово "предатель" - такое же позорное, как и "трус". "Зря, Тадас, отмалчиваешься. Себе во вред и остальным ребятам тоже. Можешь идти. Подождем, пока родители приедут".
Первыми прибыли отец и мать Римаса. Сразу после обеда. Мы поели и разбрелись по лагерю кто куда. Смотрим - подкатывает к воротам "Волга". Из машины вышел высокий человек в дорогом костюме, а за ним - пухлая, разряженная тетенька - мамочка нашего Капитана. Римас кинулся к ним. Они стали обниматься, целоваться. Я отвернулся. За ними появились другие старшие. А вот и моя мама - идет пешком с автобусной станции. Мама тоже поцеловала меня, а потом наклонила голову и вытерла платком глаза. Этого я вынести не мог. Вот-вот сам зареву… Хорошо, что в это время дядя Антанас позвал всех гостей на беседу. Там, возле его палатки, мы заранее сколотили столик из досок и длинные лавки. Дорожку посыпали чистым песком. Над воротами нашего лагеря красовалась надпись: "Добро пожаловать, дорогие гости!" И вот они уселись на дощатые лавки, а мы сгрудились в сторонке и стали ждать. Дядя Антанас стоял за столиком. Что он говорил, нам не было слышно. Зато мы услышали фырканье мотора и очень даже хорошо увидели милицейскую машину. Она остановилась около ворот. Из нее вышли два милиционера и кого-то вывели.
- Пипеш! - вскрикнул Андрюс.
- Где? Какой Пипеш? Тот, кого ночью поймали? - оживились все ребята.
- Ну да! Он самый!
Пипеша подвели к дяде Антанасу. Римас жался к родителям, я - к маме. К Андрюсу никто не приехал, и он встал около меня. Стало очень тихо. Можно было расслышать, как ветерок шевелил ветки деревьев. Дядя Антанас заговорил:
- Мне кажется, нам в какой-то мере удалось установить, кто ввел в заблуждение трех приятелей - Римаса, Андрюса и Тадаса…
И дядя Антанас рассказал, как на озере он выследил Пипеша и слышал, о чем тот с нами шептался. Тогда он окончательно убедился, что нами руководит взрослый человек. Это вор, его уже не раз судили. Теперь он действует под кличкой "Пипеш", а раньше был "Артистом", "Художником", "Путешественником", "Робинзоном"…
- Господи, куда смотрит милиция! За порядком не следят, жизни нет никакой! - возмущенно воскликнула мать Римаса.
- Как видите, за порядком мы все-таки следим, преступник задержан, - спокойно отвечал дядя Антанас. - А насчет того, что не следим, то тут мы можем спросить у многоуважаемых родителей: отчего сами не следите за своими детками? Сейчас не время доискиваться, кто виноват. Пусть ребята расскажут, как все было. А вдруг правда один Пипеш виноват?
- При чем тут я? - вскинулся Пипеш. - Ничему я их не учил. Правда, судимости у меня были, но сейчас я живу тихо-мирно. Вон этот, - и Пипеш показал пальцем на Римаса, - сам ко мне пришел. Он и шайку сколотил, и заправила у них он. Воровали-то они, а не я…
- Пипеш! Клятва! - закричал Римас.
- Мальчик мой, деточка! - Мать Римаса зарыдала.
А отец достал сигарету и затянулся.
- А что скажут Андрюс, Тадас? - Дядя Антанас повернулся к нам.
Я не мог поднять головы. Не хотелось ничего ни видеть, ни слышать. Вскочить бы на ноги и бежать куда глаза глядят. Но вот до меня донесся голос Андрюса. Он говорил тихо:
- Пипеш врет… Это не Римас виноват, а он… В развалинах мы сначала играли в войну… А когда пришел Пипеш, все пошло по-другому… Мы ходили в гастроном воровать конфеты… потом - телефонные трубки… потом еще с нами стал ходить Тадас… потом…
- Конфеты! - воскликнула мать Римаса. - Но у моего сына всего вдоволь…
- Замолчи, Стефания, слышишь! - сердито остановил ее Римасов отец.
- Я и говорю… - Андрюс запинался, но продолжал.
И он рассказал про все: и про замок в развалинах, про нашу клятву, про то, как у них дома…
- Ну, а ты почему молчишь, Тадас?
Я вздрогнул.
- Андрюс все правильно сказал, - прошептал я.
- Ясное дело… Валят все на меня. Где уж тут ждать порядочности. В этом мире разве что у дикого зверя найдешь совесть.
- Это мы слышали. Знакомая песенка… - Дядя Антанас не дал Пипешу закончить. Повернулся к милиционерам и кивнул: - Можно увезти.
Пипеша повели к машине. Он шел, сгорбленный, бледный, с обритой наголо головой. Тогда заговорили старшие. Мамаша Римаса говорила долго, громким голосом, а закончила так:
- Вот и все. Мы берем мальчика и уезжаем. Слава богу, эта история закончилась.
- Нет, уважаемая, - возразил дядя Антанас. - Вы - пожалуйста, можете ехать, а ваш сын пока побудет тут.
- Как это? - удивился и отец Римаса.
- Очень просто. О вашем сыне позаботимся мы. Дел-то он натворил, вот и придется отработать, возместить ущерб. Правда, Римас? - Дядя Антанас повернулся к нему. - Или мы не люди чести? А потрудиться никогда не вредно.
Старшим было разрешено остаться у нас до вечера. Они ходили по лагерю, беседовали со своими ребятами. Мама привезла мне конфет и клубники. Ничего не лезло в горло, а на конфеты я и смотреть не мог.
- Не надо было нам переезжать, вот что, - сказал я. - Тогда бы ничего не случилось…
- Нет, это я, я виновата… - без конца вздыхала мама.
Взрослые уехали, и мы втроем собрались у палатки. Римас притащил большой целлофановый пакет со сладостями, открыл и положил перед нами. Римас заговорил:
- Надоело мне тут до чертиков. Студент ничего интересного не придумает… Скучная он личность, я так и подумал с самого начала. Вот уеду с папкой на Черное море… На дельфинах кататься.
- А мы с мамой поедем в деревню, к родным, - сообщил я.
- А мне здесь нравится, - робко произнес Андрюс.
И вздохнул. Я подумал: где же он теперь будет жить? Ведь дома ему лучше не показываться.
- Конечно, тут ничего… - Мне захотелось плакать.
- Поживем, Андрюс, в лагере, а там увидим… Не пропадешь, не бойся, дружище.
Это сказал дядя Антанас. Мы и не заметили, как он подошел. А он взял на руки Андрюса и высоко поднял. Мне представилось: вот он шагает широким шагом и несет Андрюса туда, куда убегают свекловичные борозды, где синеет кромка леса, и еще дальше, далеко-далеко - нашего славного малыша Андрюса.
1971 год
