- Ты куда же это мячом садишь, разбойник?! Некуда тебе мячом пулять, окромя как по окнам, лоботряс ты этакий!
Толя обернулся, насколько было можно в его положении, и, скосив глаза, увидел злое лицо старой женщины, с коричневой бородавкой, величиной с горошину, над верхней губой. Одной рукой старуха крепко держала Толю за шиворот, в другой руке у, неё была чёрная клеёнчатая сумка с продуктами.
- Я нечаянно, - растерянно пробормотал Толя, стараясь вырваться.
- Я вот те оторву голову нечаянно да заместо стекла в окошко вставлю. Нет на вас, сорванцов, угомону!
- Опять у вас разбили, Дарья Семёновна? - спросила одна из женщин, которые сидели на лавочке возле песочной кучи.
- У нас, милая, а то как же! Уже в третий раз подряд бьют, чтоб их лихоманка била! Стёкол на них не напасёшься. Ты из какой квартиры? - спросила Дарья Семёновна и с силой тряхнула Толю за шиворот.
- Из шестнадцатой, - признался Толя.
- А вот и не правда, - сказала другая женщина. - Я в шестнадцатой квартире всех знаю.
- Так я ведь не в вашем доме живу, - ответил Толя.
- Ах, не в нашем! - со злой усмешкой сказала Дарья Семёновна. - Мало тут наши бьют окна, так ещё не наши приходить будут! Пойдём-ка в домоуправление.
Старуха потащила Толю в домоуправление. Там сидели управдом и счетовод. Управдом что-то писал за столом. Счетовод что-то подсчитывал на арифмометре. Он при этом курил, не выпуская изо рта папиросу, и жмурился от попадавшего в глаза дыма.
Ещё там, на лавочке, у окна сидел усатый мужчина в сапогах. Он тоже курил папиросу, отчего в комнате стоял дым столбом.
Попав в эту отравленную дымом атмосферу, Толя закашлялся, но Дарья Семёновна бесцеремонно подтолкнула его вперёд и, прикрыв за собой дверь, сказала:
- Вот, окно высадил. Уже в третий раз разбивают, значит. Только было отлучилась в магазин за продуктами, возвращаюсь, а этот как наподдаст мячик ногой. Сама видела. Нашито все на дачу уехали, денег мне в обрез оставили. Где я теперь на стекольщика два рубля возьму?
- Гм! - промычал управдом, отрываясь от своих бумаг. - Придётся, дружочек, уплатить за стекло два рублика.
- Я принесу, - пролепетал Толя.
- Вот, вот, дружище, пойди-ка и принеси.
- Так он и принесёт, держи карман шире! - проворчала Дарья Семёновна.
- Честное слово, я принесу, - стал уверять её Толя.
- А ты погоди со своим честным-то словом! Уйдёшь, только тебя и видели!
- Верно, - сказал управдом. - Надо записать его адрес. Как твоё имя, фамилия?
- Толя Клюквин.
- Где живёшь? Говори адрес.
- Демьяновская улица, дом десять, квартира шестнадцать.
- Ну так вот, Толя Клюквин, не принесёшь два рубля на стекольщика, мы тебя по этому адресу живо найдём. Понял? - сказал управдом, записав Толин адрес.
- Найдёшь его, держи карман, - сказала недоверчивая старуха. - Он тебе наврёт с три короба, только записывай.
Управдом покосился на Дарью Семёновну.
- Ну, это нетрудно проверить, - ответил он. - Демьяновская, десять. Это какое же домоуправление будет?.. Кажется, двадцать девятое…
Управдом полистал лежавшую перед ним тетрадь со списком домоуправлений, снял телефонную трубку и набрал номер.
- Алло! - закричал он, подождав с минуту. - Это двадцать девятое?.. Посмотрите там по домовой книге, живёт у вас в шестнадцатой квартире Толя Клюквин? Как?.. Живёт?.. Ну спасибо… Что натворил?.. Да ничего особенного. Стекло здесь одной гражданке высадил… Ну, бабушка, вы не беспокойтесь, - сказал он, обращаясь к Дарье Семёновне и кладя трубку на место. - Теперь он от нас не скроется. Все правильно.
- То-то и подозрительно, что все правильно, - сказал усатый мужчина, который сидел на лавочке. - У нас тут в четвёртом отделении милиции случай был. Задержал милиционер мальчишку: прыгал на ходу из трамвая, а штраф отказался платить. Ну, его, естественно, милиционер в отделение привёл. Там, естественно, спрашивают: "Как фамилия?" Он говорит: "Ваня Сидоров", - то есть не свою фамилию назвал, а одного своего знакомого мальчика. Его спрашивают: "Где живёшь?" Он им и адрес этого Вани Сидорова дал. Те стали звонить из милиции в домоуправление: живёт, мол, там у вас Ваня Сидоров? Им говорят: "Живёт". Ну те, что ж, отпустили этого Ваню Сидорова, то есть не Ваню Сидорова, а этого мальчишку, который Ваней Сидоровым назвался, а на другой день послали родителям настоящего Вани Сидорова повестку, чтоб уплатили за своего сына штраф. Ну, родители, конечно, на Ваню набросились. "Что же ты, говорят, такой-сякой, с подножки на ходу прыгаешь? Штраф теперь за тебя плати!" Парнишка, конечно, расстроился, в слезы: "Не прыгал я!" - "А, так ты ещё врать, такой-сякой!" Бедный парень уверяет, клянётся. Заболел, понимаете, от такого недоверия. Родители видят - что-то не то получается. Не стал бы мальчонка так сильно расстраиваться, если б правда. Отец, естественно, побежал в милицию. "Мы, говорит, сыну верим. Наш Ваня не станет на ходу из трамвая прыгать. Он хороший". Ему говорят: "Они все хорошие, когда дома сидят". Отец говорит: "Все равно я не стану штраф платить". - "А не заплатите, говорят, судить вас будем". Через неделю там или другую вызывают отца на суд. Отец приходит. "Товарищи, говорит, это что же такое? Не прыгал ведь он". - "Как, говорят, не прыгал, когда тут все: и имя, и фамилия, и адрес, - все точно записано". Хотели отцу присудить пятнадцать суток ареста за то, что плохо сына воспитывает и штраф не хочет платить, да спасибо кто-то надоумил вызвать в качестве свидетеля того милиционера, который задержал Ваню, когда он с подножки прыгал. Ну, вызвали, естественно, милиционера, показали ему Ваню. Милиционер посмотрел и говорит: "А я уж и не помню, какой тот мальчишка-то был, да, сдаётся мне, этот Ваня не тот мальчик, что я задержал". Потом он ещё пригляделся к нему и говорит: "Да, теперь я точно вижу, что это не тот". Так эта история ничем и кончилась. А могли Ваниного отца на пятнадцать суток арестовать ни за что ни про что. А того парнишку, который Ваней Сидоровым назвался, так и не нашли.
- Да, найдёшь его! - сказал управдом. - Видно, стреляный воробей оказался.
- Ещё какой стреляный! - подхватил усатый мужчина. - Обычно мальчишка наврёт с три короба, а все без толку: выдумает и номер дома, и квартиру, и улицу. Станут в домоуправление звонить, а там во всём доме и квартиры-то такой нет, или живёт в ней кто-то другой. Вот тут-то он и попался. А этот все верно сказал, только не про себя, а про Ваню Сидорова.
- Этак-то, - сказала Дарья Семёновна, - каждый разобьёт тебе стекло и скажет: я, дескать, Ваня Сидоров, живу там-то и там-то. Потом иди получай с Вани Сидорова.
- Гм! Вот видите, бабушка, какая оказия, - сказал управдом, пытливо взглянув на Толю. - Может быть, он на самом деле Ваня Сидоров, то есть… тьфу!.. как, ты сказал, твоя фамилия?
- Толя Клюквин, - ответил Толя.
- Вот, вот. Может быть, он на самом деле Толя Клюквин, а может, и кто другой. Тут, как видите, по-всякому бывает. Идите-ка вы с ним лучше в милицию, там поточней разберут.
- Зачем в милицию? - взмолился Толя. - Я вам говорю правду.
- "Правду, правду"! - проворчала с досадой старуха. - Жди от вас правды-то!
Она схватила Толю за руку чуть повыше локтя и потащила на улицу. Толя семенил рядом с ней, пугливо оглядываясь по сторонам. Ему казалось, что прохожие с любопытством глядели на него и догадывались, что его ведут в милицию, наверное, думали, что он вор.
Толя ни разу ещё не попадал в милицию, и ему очень не хотелось идти туда. Он рванулся что было силы, но старуха ещё крепче впилась своими цепкими пальцами в его руку.
- За что вы его? - спросила шедшая навстречу женщина.
- Стекло в доме расшиб.
- Куда же вы его теперь?
- А в милицию. Куда же ещё?
- Пустите меня! - просил Толя, стараясь вырваться.
Но старуха держала его как клещами.
- А ты не трепыхайся, - твердила она. - От меня все равно не уйдёшь.
- Пустите! - просил Толя. - Я сам пойду. Не надо меня держать. Я не убегу.
- Так я тебе и поверила.
Убедившись, что ему не вырваться из рук Дарьи Семёновны, Толя решил пойти на хитрость. Он видел, что она могла держать его только одной рукой, так как в другой у неё была сумка с продуктами.
"Когда-нибудь рука у неё устанет, и она не сможет меня так крепко держать", - решил Толя.
Он перестал вырываться и некоторое время шёл спокойно, как бы примирившись со своей участью. Усыпив таким образом бдительность старухи, он неожиданно рванулся и, оказавшись на свободе, бросился удирать.
- Стой! Стой! - закричала Дарья Семёновна, бросаясь за ним вдогонку. - Стой, говорят тебе! Держите его!
Встречные пешеходы останавливались, не зная, надо им ловить Толю или не надо. Один гражданин хотел было его схватить, но Толя ловко шмыгнул у него под рукой и, повернув с тротуара, помчался по мостовой. Здесь ему не угрожали встречные пешеходы и он мог развить гораздо большую скорость. Дарья Семёновна тоже побежала по мостовой, но тут же чуть не угодила под грузовую машину.
- Стой! - закричала она, бросившись обратно на тротуар. - Остановись сейчас же! Попадёшь под машину!