— Как это «сматываюсь»?
— Рвану в школу юнг в Одессу!
— Ты чего, правда?
— Кривда! — усмехнулся Огоньков. — Конечно, правда!
Господи! Как глупо он придумал. Ольга училась всего лишь во втором классе, но всё-таки знала — в детских передачах слушала, в одной какой-то книжечке даже прочитала, — что всегда мальчишки куда-то убегают. И всегда получается ерунда! Выходит, Огоньков сейчас говорил, как самый обычный мальчишка. Ольга посмотрела на него другими глазами, будто она была старшая, а не он.
— И никак тебя туда не примут.
— Почему это?
— Так тебя там и ждут!
— Ладно!.. Не бойся!..
— И туда экзамены надо сдавать!
— Замолчи ты!.. — Он запнулся. — Дед услышит… Нет, Генка, не потому ты закричал: «Замолчи!», что дед услышит. Просто ответить тебе было нечего!..
* * *
Квартира Огоньковых празднично изменилась. Ольга сперва не поняла, в чём дело. Потом поймала новый запах. Верней, не такой уж новый. Однако поверить себе не могла. Быстро прошла в комнаты… Ой! Вот так чудо! Все окна, и верхушки шкафов, и островки свободных мест на книжных полках, и письменный стол старика ботаники, и даже обеденный стол — всё уставлено было
* * *
Ольга шла домой. Сыпкий осенний дождик бегал по лужам. Лужи были тёмные, большие и с каждым днём всё расползались, расползались… Хотя бы уж скорее морозец пристукнул, что ли! Уж пора. Улетают с календаря последние странички октября…
Из-под дождя — особенно у кого зонта нет — люди убегают как можно скорее. Но не такое было настроение сегодня у Ольги, чтобы бегать. Она медленно шла по мокрой улице. Только портфель на голову положила. Скоро с него начало капать, как с настоящей крыши.
Ольга думала про Огонькова и старика ботаники. Кто же всё-таки прав из них и кто виноват?.. Конечно, Борис Платоныч взрослый. А взрослые, как заметила Ольга, почти всегда правы. Не только потому, что они заставляют слушаться, но и на самом деле. Наверное, они и правда больше понимают.
Однако Борис Платоныч…
Как-то странно было об этом думать… Он старый — верно. Но вот взрослый ли?.. Ольга покачала головой, с портфеля сбежала струйка прямо ей за рукав. Но Ольга не обратила на это внимания.
Старый или взрослый? Выходит, это не одно и то же?.. Взрослых как-никак слушаются. А старика ботаники очень даже свободно можно и не слушаться. Подумаешь!
И ничего тебе за это не будет — как Огонькову, например…
Его приструнить хорошенько, Огонькова этого! Если б он маме или Наталье Викторовне так ответить посмел — ого-го что было бы! А старик ботаники только голову опустит да выйдет из комнаты. Вот и всё наказание!
Но зато он, конечно, старый. И вот за старость Ольга к нему относилась с уважением… Такое даже стихотворение есть: «Шёл трамвай десятый номер по бульварному кольцу, в нём сидело и стояло сто пятнадцать человек», а кончается оно так: «Но давайте скажем в рифму — старость надо уважать!» Вот так и Ольга поступала.